Глава 5: Когда дорога ведёт назад

Эзра решил уехать. Не из трусости — из осторожности. Он был готов рискнуть жизнью, но не готов стать игрушкой для сил, которые не понимал. Он вернулся к машине, повернул ключ зажигания, и «Каприс» рванул прочь от Блэквуд-Фоллс.

Он ехал по гравийной дороге, фары резали туман. Спидометр показывал сорок, пятьдесят, шестьдесят миль в час. Но деревья не менялись. Те же ели, те же изгибы, тот же указатель «Лесная тропа — 2 мили», который он видел минуту назад. Он проехал мимо него. Ещё раз. И снова.

Он остановил машину. Выскочил. Подошёл к указателю — металл был горячим, словно его только что вытащили из печи. На обратной стороне, выцарапанное гвоздём: «Беги, Эзра. Ты уже внутри».

Он вернулся в машину и поехал в другом направлении. Та же картина. Городок не выпускал.

Ночь наступила мгновенно — не закат, а просто погружение во тьму, как будто кто-то выключил свет. Туман засветился изнутри серебристым, мертвенным светом. Из его глубины доносились шаги. Много шагов.

Эзра нажал на газ. Машина врезалась в что-то мягкое — нет, в туман, который стал плотным, как вата. Мотор заглох. Двери захлопнулись сами по себе. В окнах, залитых белым, появились ладони. Детские ладони. Они стучали в стекло.

Он схватил пистолет и выбрался через дверь, выстрелив в туман. Выстрел прозвучал глухо, без эха. Туман смял пулю, не позволив ей улететь.

— Папа, — позвали из белизны. Десяток голосов, все — голоса Дэниела. — Останься. Мы скучаем. Мама тоже здесь.

Эзра почувствовал, как ноги подкашиваются. Горе, которое он пять лет загонял внутрь, выплеснулось наружу — горячее, липкое, слепящее. Он хотел поверить, что Дэниел здесь. Что можно просто шагнуть в туман и обнять сына. Но детективская часть мозга, та, что ещё не умерла в бутылке, кричала: Это не он. Это приманка. Голодные приманки.

— Нет, — прохрипел он, отступая к деревьям. — Ты не мой сын. Мой сын не охотится.

Голоса превратились в визг. Туман закрутился воронкой, и из неё вынырнула фигура — не Агата, а что-то высокое, с вывернутыми суставами, с глазами, полными того же серебристого света. Это было не существо, а сам туман, слепленный в подобие человека.

Оно протянуло к Кроссу руку.

В этот момент раздался звон. Чистый, металлический, как удар церковного колокола. Туман вздрогнул. Фигура рассыпалась каплями. Эзра обернулся.

В лесу, метрах в ста, сквозь деревья пробивался свет. Слабый, мерцающий — свеча, или фонарь.

Он побежал к нему, не оглядываясь. За спиной туман ревел — впервые Эзра услышал от него звук, похожий на живое чувство. Злость.