ГЛАВА 39

Утро начиналось тихо.

Нумирский дворец ещё не проснулся до конца. Внизу только первые слуги проходили по галереям, стараясь ступать мягче обычного; где-то далеко звякнуло ведро, негромко хлопнула дверь, по узким каналам между дворцовыми крыльями потянулся бледный свет рассвета. Белые стены принимали его осторожно, словно сами ещё не решили, начинать новый день или позволить ночи задержаться ещё ненадолго.

Но на крыше, у самой стены высокой башни, время будто действительно остановилось.

Альрик и Элион сидели под каменной стеной, стараясь не шуметь.

Чуть дальше, у края широкой площадки, всё ещё спали Мэлком и Мелис. Они сидели близко, почти неотделимо друг от друга: Мелис положила голову ему на плечо, Мэлком укрывал её своим плащом, а их руки даже во сне оставались переплетены. Ноги свободно свисали вниз, к просыпающемуся городу, и вся эта картина была такой мирной, такой непривычно беззащитной, что будить их казалось почти преступлением.

Элион обняла колени руками и улыбалась, не отрывая взгляда от учителя.

— Никогда не думала, что он умеет так спать, — прошептала она.

Альрик сидел рядом, прислонившись затылком к стене. На лице у него была та редкая мягкость, которую он обычно прятал за шутками.

— Он вообще-то умеет многое, — ответил он так же тихо. — Просто обычно делает вид, что это ниже его достоинства.

Элион тихо фыркнула, но тут же прикрыла рот ладонью, испугавшись разбудить их.

Мэлком не проснулся.

И это само по себе казалось чудом.

Альрик посмотрел на него внимательнее: на расслабленное лицо, на голову, склонённую к светлым волосам Мелис, на руку, лежащую поверх плаща так, будто даже во сне он продолжал защищать её от утреннего холода. Обычно Мэлком просыпался от любого лишнего звука, от малейшего движения рядом, от слишком долгой тишины. Он привык жить так, словно мир в любой миг может вспомнить о нём и ударить.

А теперь спал.

Просто спал.

Рядом с той, кому доверился.

— Смотри, — шепнул Альрик. — Наш суровый маг проиграл одной девушке и одной крыше.

— Не проиграл, — возразила Элион, улыбаясь. — Просто наконец победил себя.

Альрик хотел пошутить, но не стал. Вместо этого только кивнул.

Некоторое время они молчали.

Внизу город всё больше наполнялся светом. Где-то начинали петь птицы, рассвет осторожно касался белых куполов и золотых башен, в каналах медленно оживала вода. А на крыше двое друзей сидели у стены и сторожили сон тех, кто слишком долго не позволял себе быть счастливыми.

— Будем ждать, пока сами проснутся? — спросила Элион.

Альрик устроился поудобнее и скрестил руки на груди.

— Будем. Сегодня у нас важная служба.

— Какая?

— Охрана идиотски милой сцены.

Элион снова улыбнулась и посмотрела на Мэлкома с Мелис.

— Тогда будем стоять до конца.

— Сидеть, — поправил Альрик. — Герои тоже устают.

И они остались под стеной — тихие, довольные и до странности торжественные, будто охраняли не просто сон двух людей, а редкое мгновение, которое мир не должен был испортить слишком рано.

Прошло ещё немного времени.

Первой проснулась Мелис.

Она не сразу поняла, где находится. Сначала почувствовала холодный утренний воздух на лице, потом тяжесть плаща на плечах, потом тепло Мэлкома рядом. Открыв глаза, она увидела над собой бледное небо, светлую кромку башни и город далеко внизу, ещё сонный, но уже начинающий шуметь.

Мелис повернула голову.

Мэлком всё ещё спал.

Она замерла на мгновение, глядя на него. В этой сонной неподвижности он был совсем другим: без привычной настороженности, без холодной маски, без той собранности, которая обычно держала его лицо почти непроницаемым. Он казался моложе. Тише. Почти беззащитнее. И от этого в груди Мелис поднялась такая нежность, что она невольно улыбнулась.

Осторожно, чтобы не испугать, она провела пальцами по его волосам.

Раз.

Потом ещё раз.

Тёмные пряди были мягкими, немного спутанными от ночного ветра. Мелис гладила его по голове так нежно, словно боялась разрушить хрупкий покой, который наконец нашёл его во сне.

Мэлком чуть нахмурился.

— Где я? — спросил он хрипло, ещё не открывая глаз.

Мелис наклонилась ближе.

— Где должен быть. Рядом со мной.

Он медленно открыл глаза.

Несколько мгновений смотрел на неё, будто возвращался не просто из сна, а из другого, более тихого мира.

— Тогда лучше не просыпаться.

Мелис улыбнулась.

— Но нужно. Солнце зовёт нас.

— Ты моё солнце.

Она слегка покачала головой, но улыбка стала совсем тёплой.

— Тогда я зову тебя. Вставай.

Мэлком сел ровнее, огляделся, постепенно возвращая себе привычную ясность. Его взгляд скользнул по крыше, по башне, по утреннему Нумиру — и задержался внизу, на площадях и улицах, где начали собираться люди.

— Люди собираются, — сказал он. — Похоже, сегодня что-то произойдёт.

Мелис тоже посмотрела вниз.

В городе действительно чувствовалось движение, не похожее на обычное утро. Люди шли в одном направлении, небольшими группами, переговаривались, оборачивались, кто-то почти бежал.

— Скорее всего, объявление, — тихо сказала она. — Давай спускаться.

— Давай.

Мэлком поднялся первым, легко, будто ночь на крыше совсем не оставила в теле тяжести. Затем, не спрашивая, подхватил Мелис на руки.

— Мэлком! — она испуганно вцепилась в его плечи. — Что ты…

Он уже шагнул к краю.

Мелис не успела закончить фразу, как они сорвались вниз.

Падение длилось всего несколько мгновений, но для неё время растянулось: белая стена дворца пронеслась рядом, ветер ударил в лицо, сердце подскочило к горлу. Она крепко зажмурилась, но вместо удара почувствовала только мягкий, почти невесомый толчок воздуха.

Мэлком бесшумно приземлился на нижнюю площадку, будто просто сошёл со ступени.

Мелис открыла глаза и несколько секунд смотрела на него с возмущением, в котором ещё дрожал испуг.

— Ты мог предупредить.

— Тогда ты бы начала спорить.

— Я бы начала готовиться.

— Слишком долго.

Она хотела ответить, но в этот момент заметила Альрика и Элион, которые сидели у стены и делали вид, что оказались здесь совершенно случайно.

Мэлком тоже повернул голову.

Некоторое время все четверо молчали.

Мелис всё ещё была у него на руках.

— И долго вы здесь сидите? — спросила она.

Альрик открыл рот.

— Ну…

Элион сделала вид, что рассматривает край своей обуви.

— Ясно, — сказала Мелис.

— Не прилично подглядывать, — заметил Мэлком.

— И подслушивать, — добавила Мелис уже строже, но в уголках её губ пряталась улыбка.

Она мягко коснулась плеча Мэлкома, и тот опустил её на землю. Поправив платье, Мелис посмотрела на Элион.

— Твоя ученица?

Мэлком кивнул.

— Формально мы не знакомы, — сказала Мелис и протянула руку. — Я сестра Мелис. Любимая Мэлкома.

Элион на мгновение широко раскрыла глаза, будто слово “любимая”, произнесённое так открыто, прозвучало для неё почти торжественно. Потом быстро взяла себя в руки и пожала её ладонь.

— Элион. Ученица Мэлкома. А также выполняю разнообразные функции по отношению к нему.

Мелис медленно повернулась к Мэлкому.

— Какие функции?

Мэлком посмотрел на Элион так, будто мысленно уже подбирал ей наказание.

— В абсолютно другой плоскости, чем ты.

Альрик не выдержал и рассмеялся, тут же прикрыв рот рукой.

Элион тоже покраснела, но не отступила.

— Я имела в виду: учусь, спорю, раздражаю, иногда помогаю, иногда мешаю. Всё по ситуации.

— Звучит правдоподобно, — сказала Мелис с улыбкой.

— Рада знакомству, — добавила она мягче. — Зная Мэлкома, ты наверняка могущественная волшебница.

Элион смущённо выпрямилась.

— Рядом с ним все раскрывают свои лучшие стороны. А рядом с вами он проявляет свои лучшие стороны. Какое интересное сходство.

Мелис на мгновение замолчала, затем улыбнулась уже совсем по-доброму.

— Умная девочка для своего возраста.

— Она ещё и язвительная, — заметил Мэлком.

— Учитель хороший, — быстро ответила Элион.

Альрик довольно кивнул.

— Вот это уже похоже на воспитание.

Мэлком хотел ответить, но снова посмотрел вниз, к площадям.

— А куда идут люди?

Альрик тоже подошёл к краю и всмотрелся в поток горожан.

— Увидим.

Перед воротами Главного Нумирского совета собиралась толпа.

Сначала пришли те, кто жил рядом: торговцы с ещё не открытыми лавками, служители в простых белых одеждах, несколько стариков, опиравшихся на посохи. Потом подтянулись ремесленники, ученики, женщины с детьми, послушницы, стражники, знатные горожане в дорогих плащах и бедняки с нижних улиц, которых сюда привело не столько любопытство, сколько тревога.

Ворота совета возвышались над площадью — белые, тяжёлые, украшенные золотыми символами веры и власти. Обычно они казались спокойными и недоступными, но сегодня перед ними чувствовалось напряжение. Люди переговаривались вполголоса, оборачивались на каждый звук, пытались угадать смысл предстоящего объявления по лицам стражи.

— Что случилось? — шептали одни.

— Говорят, будет приказ Жреца, — отвечали другие.

— Или решение совета…

Над площадью медленно поднимался гул ожидания. Он не был громким, но в нём уже чувствовался страх: тот самый, что появляется в городе перед важными словами, после которых обычная жизнь может измениться.

Стражники у ворот стояли неподвижно, с копьями в руках. На балконе над входом уже готовили место для выступающего: белая ткань с золотой каймой дрожала на лёгком ветру, рядом поставили высокий жезл с символом Нумира.

Толпа росла.

И чем больше людей собиралось на площади, тем яснее становилось: объявление будет не простым. Сегодня Нумир позвал своих жителей не ради праздника и не ради молитвы. Сегодня город ждал решения.

Мэлком, Мелис, Альрик и Элион остановились у края площади, чуть в стороне от основной толпы. Альрик сразу стал внимательнее: привычка воина взяла своё, и его взгляд начал скользить по балконам, проходам, лицам стражников. Элион, наоборот, старалась разглядеть всё сразу — людей, ворота, подготовленный балкон, золотой жезл. Мелис держалась ближе к Мэлкому, и он чувствовал её тревогу даже без слов.

Затем ворота открылись.

По площади будто прошла волна. Люди стихли не сразу, но шум стал ниже, напряжённее.

На балкон вышел Жрец.

Белое одеяние с золотой отделкой ярко выделялось на фоне тяжёлых ворот. Он поднял руку, и толпа постепенно смолкла. Даже те, кто стоял далеко, вытянули шеи, стараясь услышать каждое слово.

— Братья и сёстры, — начал Жрец, и голос его легко разошёлся над площадью. — Сегодня важный день для Нумира. Ровно пять лет назад я был избран на свой пост. Тогда, в честь начала моего служения, был проведён турнир, где храбрость, сила и честь явили себя перед богами и народом.

Он сделал паузу.

Люди переглянулись. Волнение в толпе стало другим — не тревожным, а почти праздничным.

— И теперь, в честь пяти лет моего правления, — продолжил Жрец, — я объявляю новый турнир!

Толпа взревела.

Крики, аплодисменты, радостные возгласы поднялись к белым стенам совета. Кто-то сразу начал обсуждать возможных участников, кто-то хлопал в ладони, кто-то свистел, а дети подпрыгивали, пытаясь хоть что-то увидеть поверх взрослых.

Мэлком не кричал.

Он смотрел на Жреца слишком внимательно.

— И это будет не обычный турнир, — произнёс Жрец, дождавшись, пока шум немного стихнет. — Это будет битва всех против всех. Одна арена. Множество воинов. Один победитель.

Площадь загудела ещё сильнее.

Альрик нахмурился.

— Уже звучит как способ собрать раненых за один день.

— Или мёртвых, — тихо сказал Мэлком.

Мелис посмотрела на него встревоженно.

Жрец тем временем поднял руку, и один из служителей вынес небольшую бархатную подушку. На ней лежал амулет.

Золотые цепи мягко сверкнули на солнце. Сам медальон был тонкой работы: округлая оправа, изящные линии, старинные символы по краям. Но главное находилось внутри — тонкий золотой кристалл, похожий на застывшее стекло, в котором будто плыло собственное сияние.

Мэлком замер.

Всё вокруг на миг отдалилось: шум толпы, дыхание Мелис рядом, голос Жреца, белые стены совета. Его взгляд приковался к кристаллу.

Он узнал не сам предмет.

А ощущение.

То редкое, тонкое, опасное напряжение, которое всегда сопровождало вещи, слишком ценные, чтобы быть простой наградой.

— Победитель получит этот малый медальон, — объявил Жрец. — Но пусть вас не обманывает его размер. Его ценность невозможно описать словами.

Мэлком сделал медленный вдох.

Элион заметила его лицо и насторожилась.

— Учитель?

Он не ответил.

— И пусть боги решат, кто в Нумире сильнейший! — громко завершил Жрец.

Площадь взорвалась аплодисментами.

— Кто желает сражаться? — спросил он, уже улыбаясь.

Руки начали подниматься почти сразу. Молодые воины, рыцари, наёмники, несколько магов, даже некоторые знатные юноши, которым явно хотелось прославиться перед толпой. Альрик переглянулся с другими стражниками, словно мысленно прикидывал, сколько из этих людей переживёт собственную храбрость.

И тогда Мэлком сделал шаг вперёд.

Мелис почувствовала это движение мгновенно.

— Мэлком…

Он поднял руку.

— Я желаю.

На площади рядом с ним сразу стало тише. Не полностью — но достаточно, чтобы несколько людей обернулись. Кто-то узнал его, кто-то только почувствовал, что перед ним не обычный участник.

Жрец с балкона посмотрел прямо на него.

На лице его появилась улыбка.

— Восхитительно.

Мэлком опустил руку.

К нему тут же подлетел Альрик.

— Ты с ума сошёл? — прошипел он, забыв о всякой сдержанности. — Это не честный поединок. Это побоище. В толпе, на арене, где каждый удар может прилететь в спину. Там тебя могут убить.

— Попытаются, — спокойно сказал Мэлком.

— Не цепляйся к словам.

Элион встала рядом с Альриком. В её глазах было настоящее беспокойство.

— Учитель, одумайтесь. Эта безделушка настолько важна для вас?

Мэлком посмотрел на амулет в руках служителя.

— Да.

Мелис подошла к нему почти вплотную. Её голос стал совсем тихим, чтобы слышал только он.

— Мэлком. Мы только нашли друг друга. Не покидай меня.

Эти слова ударили сильнее, чем любые возражения Альрика.

Мэлком посмотрел на неё.

Её глаза блестели от страха, но она держалась. Не хватала его за руку, не требовала, не умоляла перед всеми. Только стояла рядом и пыталась удержать его голосом.

Он взял её ладонь.

— Пока ты жива, я не могу погибнуть, — сказал он тихо.

— Не говори так.

— Ты знаешь, что я не откажусь от своей цели.

— Я боюсь за тебя.

— Страх лишь помеха. Лучше не бойся за меня. Верь в меня.

Мелис сглотнула.

— Я буду молиться за тебя.

Мэлком слегка наклонился ближе.

— Твоя любовь — единственная молитва, в которой я нуждаюсь.

Она смотрела на него несколько мгновений.

Потом сама потянулась к нему.

И они поцеловались прямо среди толпы.

На площади вокруг продолжали шуметь люди, кто-то всё ещё поднимал руку, кто-то обсуждал награду, кто-то пытался записаться в участники. Но для Мелис и Мэлкома всё исчезло. Остался только этот поцелуй: тревожный, нежный, отчаянный и вместе с тем полный странной уверенности. Не прощание. Не обещание лёгкой победы. Скорее клятва — не словами, а дыханием и прикосновением.

Альрик выдохнул и невольно улыбнулся.

— Великолепно, — пробормотал он. — Вот это напор.

Элион покраснела и отвернулась, хотя всё равно украдкой посмотрела ещё раз.

— Они вообще помнят, что вокруг люди?

— Влюблённые не помнят ничего, — с видом знатока сказал Альрик. — Особенно если один из них Мэлком, который двадцать семь лет копил всё это внутри.

Элион тихо фыркнула, но тревога из её взгляда не исчезла.

Жрец всё ещё стоял на балконе.

Он смотрел на них сквозь толпу. Видел Мелис, прижатую к Мэлкому. Видел его руку, лежащую на её спине. Видел поцелуй, который был слишком открытым, чтобы назвать его случайностью.

И на лице Жреца появилась улыбка.

Мягкая.

Почти отцовская.

Но в её глубине было что-то ещё — внимательное, скрытое, слишком спокойное.

Нумир аплодировал будущему турниру.

А Мэлком уже смотрел не на толпу и не на Жреца.

Он смотрел на амулет.

И понимал: этот бой будет не ради славы.