7 глава

• Глава 7

Ночь. Аки и Мия спят.

Мия встала посреди ночи, потому что ей страшно во время грозы, которая была за окном. Она пришла к Аки и будит его:

— Аки… Аки…

— Мия?

— Мне страшно, можно я возле тебя лягу?

— Конечно.

Мия легла возле брата, обняла его и прижалась к нему. Она уснула.

Аки тоже уснул.

Ему снилось то же самое событие. Когда им было по двенадцать.

Воспоминание Аки

Я шёл на кухню, мама готовила кушать. Она спросила меня:

— Где Мия?

Я сказал, что не знаю, но поищу её.

Я начал звать Мию и искать её.

— Мия! Мия! Мия! Мама зовёт кушать.

Тогда я пришёл в её комнату. Она стояла на стуле, увлечённо напевала песенку, сортировала книги на высокой полке. Но меня увлекло не это. Она была в серо-белом платье до колен. Её волосы были раскинуты назад, вдоль спины, прикрывая её обнажённую часть спины.

Она увлечённо складывала книги, и я не хотел прерывать её работу. Но когда я посмотрел на неё — я не увидел в ней сестру. Она была хрупкой, элегантной девочкой.

Когда она увидела мой взгляд, то не удержалась на ногах и начала падать. Я подставил себя, обнял её, и она упала на него. Я хотел спросить, не пострадала ли она. Но через мгновение я увидел её испуганный взгляд. Моя рука поднялась к её щеке, чтобы успокоить её.

И следом я её поцеловал.

—

Суббота

Аки обещал Мари встретиться с ней. Он уже собрался, но не увидел Мию, и его что-то затревожило. Он решил зайти к ней, зашёл и увидел, что ей плохо.

— Мия, у тебя жар.

— Прости, я так и не смогла уснуть. Постояла под дождём, вспоминая родителей. Скучала по ним.

— Прости меня.

— Глупышка ты моя, всё хорошо.

Он позвонил Мари.

— Алло?

— Да, Аки.

— Слушай, сегодня не выйдет встретиться. Почему? Мия заболела, у неё сильный жар.

— Мне помочь?

— Нет, я справлюсь.

Аки пришёл к Мии, начал за ней присматривать. Она была вспотевшей от жара.

— Прости, Аки. Я тебе испортила планы.

— Нет, всё хорошо.

Он снял с её плечей ночнушку и стал нежно проводить полотенцем по её телу. Затем накрыл её, а сам сел у кровати и уснул.

Через время Мие стало чуть лучше. Она разбудила поцелуем в губы своего брата.

— Твои губы всё такие же нежные, как и тогда, — сказала Мия. — После того, как мы поцеловались, ты не стремился этого повторить. Я думала, что этот поцелуй ничего не значил для тебя.

— Знал. Только я боялся, что после этого мы не сможем быть братом и сестрой.

— А я хотела этого. И сейчас нам никто больше не мешает. Я доверяю тебе всю себя, братик. Потому что мои чувства достигли предела.

— А какие пределы?

Аки приложил руку к её щеке, и они снова поцеловались.

— Поцелуй такой же нежный, как и тогда, — сказал Аки.

Аки уложил Мию на кровать и был сверху неё. Она обхватила его ногами и сказала:

— Давай.

Аки начал двигаться, входить, но Мие было немного больно.

— Прости, тебе больно?

— Ничего, продолжай.

Он вошёл глубже и посмотрел на неё.

— Мы стали одним целым, Аки, — она приложила руку к его щеке. — Это то, чего я желала все четыре года. Продолжай, двигайся.

Аки начал двигаться, целовал её шею, ласкал её грудь, двигался в ней. Мия ощутила самое полное счастье — то, чего она ждала четыре года.

Он не входил резко. Не потому, что боялся — потому что хотел запомнить этот момент. Край её тела, который помнил только его пальцы, его язык, его запах сквозь стену. Теперь — он сам. Плоть к плоти.

Мия не стонала — она выдыхала. Словно несла этот воздух в груди четыре года и наконец отпустила.

Аки чувствовал, как её тело раскрывается ему. Не покорно — доверчиво. «Я не сломаюсь», — шептала она без слов. «Я знаю», — отвечал он движением.

Он был медленным. Нежным. Каждый сантиметр — как «прости». Каждый миллиметр — как «наконец».

Мия закрыла глаза. Ей не нужно было видеть — она чувствовала. Как его пальцы сжимали её бёдра, не оставляя следов. Как его губы касались её шеи — легко, почти невесомо. Он не метил, не требовал. Он просил. И она давала.

Стена, которая была между ними все эти годы, падала. Не с грохотом — с тихим вздохом. «Аки», — шептала Мия, и это имя звучало иначе, чем раньше. Не мольба — утверждение. Ты здесь. Ты мой. Мы — одно.

Он ускорялся не резко — как будто наконец-то перестал бояться своей скорости. Мия встречала его бёдрами, прижималась ближе, хотела чувствовать тяжесть, жар, пульс. Его пульс — внутри неё.

Они не кричали. В доме была тишина. Только дыхание, только влажный звук тел, только шёпот: «Я люблю тебя», сказанный не голосом — каждым движением.

Когда Аки кончил — не выстрел, а выдох. Словно отпустил то, что держал внутри четыре года. Мия приняла всё. Не потому, что должна была — потому что ждала. Каждую каплю. Каждый толчок. Каждый удар его сердца, который теперь бился в такт с её.

После — тишина. Они не отлипли друг от друга. Аки не вышел — остался внутри. Она не просила выйти. Так они лежали, пока дыхание не выровнялось. Аки гладил её волосы. Мия утыкалась носом в его шею.

— Ты моя, — шепнул он.

— Всегда, — ответила она.

Аки и Мия лежали в обнимку.

— Прости меня, Мия, — сказал Аки. — Я был таким глупцом и не замечал ни твоих чувств, ни того, как тебе было больно.

— Всё хорошо. Я счастлива, что сейчас могу быть с тобой и наслаждаться каждым мгновением нашего счастья. Конечно, родители нас бы не простили за такое, но всё равно… Я люблю тебя.

— Я люблю тебя.

Обняв друг друга, они так и уснули.

Конец седьмой главы.