Глава 2. Ферма

Здание фермы «Маренго» не было похоже ни на одно сельскохозяйственное сооружение, которое Арсен когда-либо видел. А он, будучи инженером-гидродинамиком, работавшим с ирригационными системами по всей стране, повидал много странных конструкций — от подземных теплиц в Заполярье до вертикальных ферм на крышах небоскребов. Но «Маренго» была другой. Она была неправильной.

В центре комплекса возвышалась главная ротонда — стеклянный купол диаметром метров сто, собранный из тысяч шестиугольных панелей. Вокруг нее, как лепестки вокруг сердцевины, располагались меньшие купола, соединенные стеклянными переходами. Вся конструкция стояла на бетонном основании, покрытом мхом и какими-то лишайниками, которые росли там, где их не должно было быть. Но самое странное было не в этом. Самое странное — воздух. Стоя на пороге главного входа, Арсен чувствовал, как атмосфера медленно вращается вокруг него, как вода в заснувшей стиральной машине. Не ветер — нет, ветра не было. Было движение.

Он толкнул тяжелую стеклянную дверь и вошел внутрь.

Теплица оказалась еще больше, чем казалась снаружи. Ряды тюльпанов уходили вдаль, теряясь в дымке, которая не имела источника — она просто висела в воздухе, как туман над озером. Цветы были разных сортов: красные, желтые, белые, фиолетовые, даже черные. Но у всех у них был один общий признак — каждый тюльпан был слегка закручен вокруг своей оси, так что лепестки образовывали не чашу, а спираль. Арсен наклонился к ближайшему цветку — белому с лиловой каймой — и увидел, что спираль не статична. Она медленно вращалась. Примерно раз в минуту лепестки делали полный оборот, словно лопасти турбины.

— Не трогайте, — раздался голос откуда-то сверху. — Они этого не любят.

Арсен поднял голову. На балконе, опоясывавшем ротонду на высоте метров десяти, стояла женщина. Она была стара, но не так, как бывают стары обычные люди — в ней чувствовалась плотная, древесная старость, как у дуба, который стоит уже триста лет и собирается стоять еще столько же. На женщине был зеленый комбинезон, испачканный землей, и толстые резиновые перчатки, хотя сейчас она ничего не трогала. Ее лицо было испещрено морщинами, которые складывались в странный узор — если прищуриться, можно было разглядеть в них очертания цветка.

— Вы Ирма? — спросил Арсен.

— Я Ирма, — ответила женщина. — А вы — человек, который прислал резюме, в котором не было ни одного правдивого слова. Идеальный кандидат.

— Откуда вы знаете, что в резюме была ложь?

Ирма улыбнулась. Зубы у нее были белыми и острыми, как у молодой.

— Потому что все врут в резюме. Но вы соврали про опыт работы с гидропоникой. У вас вообще нет опыта. Вы — инженер-гидродинамик, специалист по турбулентным потокам в замкнутых системах. Вас уволили за ересь. За то, что вы утверждали, будто время может иметь вязкость.

Арсен похолодел. Последнюю часть его теории он никогда не публиковал, даже в личных заметках формулировал ее с оглядкой. Только в блокноте. В блокноте, который он никому не показывал.

— Не пугайтесь, — сказала Ирма, спускаясь по винтовой лестнице. — Я не читаю мысли. Просто в «Маренго» нам нужны именно такие люди. Люди, которые чувствуют поток. Люди, у которых формулы совпадают с дыханием. Обычный агроном здесь долго не протянет. Максимум — три недели. Потом он начинает видеть цвета, которых нет, и слышать, как растут корни.

Она спустилась на землю и подошла к Арсену. Ростом она была ему по плечо, но в ее присутствии он чувствовал себя маленьким и хрупким, как луковица. Ирма протянула руку. Арсен пожал ее — и ощутил, что кожа у нее гладкая и холодная, как у рептилии, но под кожей что-то движется, переливается, как жидкость в трубе.

— Я возьму вас на испытательный срок, — сказала Ирма. — Одна неделя. За это время вы должны починить систему орошения в секции D. Потом, если выживете, поговорим об оплате.

— А что не так с секцией D?

Ирма посмотрела на него долгим взглядом, в котором Арсен прочитал одновременно жалость и восхищение.

— В секции D, — медленно произнесла она, — растут тюльпаны с вихревым потоком. И вода там течет не туда, куда надо. Она течет когда надо. Иногда — в прошлый вторник. Иногда — в день вашего рождения.

Она повернулась и пошла к выходу из ротонды, оставив Арсена одного среди тысяч медленно вращающихся цветов. И только когда она уже скрылась за стеклянной дверью, он заметил: ее тень осталась на полу. Она не двинулась за хозяйкой. Она стояла на месте и, казалось, улыбалась ему собственной, теневой улыбкой.

Арсен достал блокнот. На первой чистой странице он написал: «День первый. Сектор D. Вода течет в прошлое. Хозяин — тень. Цветы вращаются. Я в порядке. Я в полном порядке».

Рядом с этими словами вырос маленький бутон. Нарисованный. Или настоящий. Арсен уже не мог отличить.