9 глава

Глава 9

Прошло три недели после Рождества.

Три недели, как они перестали прятаться. В школе — за руки, за одним столом, кормя друг друга с ложки. Аки не замечал чужих взглядов. Мия не хотела замечать. Им было хорошо. Впервые — не тайком.

— Они как будто влюблённые, — шептались за спиной.

Они не оглядывались.

На перемене Мари поймала Аки за локоть. Серьёзная, без улыбки. Это напугало его сильнее, чем любые слова.

— Слушай, надо поговорить.

— Да, о чём?

— Я за вас счастлива, конечно. Но… вы не замечаете, что о вас уже говорят как о влюблённых?

— О чём ты?

— Сдерживайтесь немного. Ну хотя бы при посторонних не ходите за руки. А то у вас уже думают…

— Хорошо, я понял.

Он сказал «хорошо». Но внутри что-то оборвалось. Не потому, что Мари была не права. Потому что она была права. А он не знал, как быть.

Дома Мия встретила его улыбкой. Он не ответил.

— Привет, братишка.

— Слушай, Мия, нам нужно поговорить.

Она почувствовала холод раньше, чем он сказал хоть слово.

— Мы стали слишком безответственно показывать наши отношения. Давай пока прекратим это делать.

— Делать что? За руки ходить, целоваться, заниматься сексом?

— Да.

Она смотрела на него так, будто видела в первый раз. Или в последний.

— Знаешь, мне плевать, что другие говорят. Пока я с тобой, мне плевать на остальных.

Она ушла, не дожидаясь ответа. Дверь закрылась негромко — так закрывают, когда не хотят разбудить надежду.

Аки остался у стены. Лбом в обои. Шёпотом в пустоту:

— Простите меня, мама, папа. Я безответственный старший брат. Но я люблю её.

Тишина. Родители не отвечали. Они никогда не отвечали.

Пришло сообщение от дяди. Короткое, как приговор.

«Дорогой Аки. Ты нас прости, но мы решили продать ваш дом. Дедушке нужна операция. Мы вас заберём, но раздельно. Простите нас».

Аки не заплакал. Он просто перестал дышать.

Позже Мия пришла мириться. Протянула руку — он оттолкнул. Не глядя. Не объясняя.

— Не мешай мне.

Она ушла. Во второй раз.

Потом он извинился. Слишком поздно. Слишком тихо. И рассказал про дом. Про дядю. Про «раздельно».

— Ты же не хочешь разъезжаться? — спросила она.

— Так мы будем счастливее.

Он соврал. И она знала.

Она разнесла кухню. Не в крике — в тихой, страшной истерике, когда тарелки летят на пол не от злости, а от бессилия. Аки не останавливал. Он просто стоял и смотрел, как разбивается их хрупкое счастье.

Ночью они спали в одной постели. В последний раз? Аки не хотел думать.

Ему приснился сон. Я не знаю, какой. Но когда он открыл глаза, Мия смотрела на него. Не спрашивала «что тебе снилось?». Просто сказала:

— Люблю.

Он уснул снова. А когда проснулся — её не было.

«Прости» на одной стороне. И письмо на другой.

«Я твоя сестра. Я хочу быть с тобой, и неважно, что будет дальше. Пока я с тобой. Но я не переживу, если нас разделят. Ты можешь уехать без меня».

Он бежал. Не к озеру — к ней. Вслепую, задыхаясь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Мари не спрашивала, что случилось. Она просто отдала велосипед. «Озеро, — сказала она. — Я покажу дорогу».

Он летел, не разбирая пути. В голове стучало: только не опоздать.

Она шла в воду. Не оглядываясь. Не слыша его криков. Вода доходила ей до пояса, до груди, до плеч.

— Стой! 

– Не иди! 

— Не делай этого!

— Уходи!

Он догнал. Обнял. Прижал к себе так, что затрещали рёбра.

— Я никогда тебя не брошу. Без тебя никуда не уеду. Мне плевать, что другие будут о нас думать. Я просто буду с тобой.

Она плакала. Не от боли — от облегчения.

— Правда не бросишь?

— Никогда.

Он сдержал слово.

Они уехали. Не попрощались. Не объяснили. Просто исчезли. Крис и Мари получили одно сообщение:

«У нас всё хорошо. Я поговорил с дядей, он определит нас в колледж. Он понял, как Мие будет плохо без меня. Мы будем пытаться скрывать нашу любовь. Но мы постараемся стать счастливыми».

— Интересно, смогут ли они? — спросила себя Мари.

Я не знаю. Но они пытаются.

Последняя сцена. Закат. Мост. Мия бежит вперёд, как в детстве — когда мир ещё не знал, что их любовь назовут запретной.

— Не упади.

— Угу.

Она смотрит на закат. Оранжевый, розовый, фиолетовый — цвета их надежды.

— Посмотри, как красиво.

— Да.

— Когда-нибудь нам не нужно будет скрывать от всех свою запретную любовь. Потому что мы уедем туда, где нам будет хорошо, и никто нас знать не будет.

Аки обнимает её. Не отвечает — просто сжимает крепче.

Они стоят так долго. Пока солнце не садится. Пока не зажигаются первые звёзды.

— Пора, — говорит Аки.

— Пора, — отвечает Мия.