Глава 10. Правило трех отражений

Ирма пригласила Арсена в свой кабинет — маленькую комнату под куполом сектора A, стены которой были сплошь покрыты зеркалами. Но зеркала здесь были странными: они отражали не то, что перед ними, а то, что было в других комнатах, других городах, других годах. В одном Арсен увидел свою бывшую жену, которая сейчас пила кофе на кухне и плакала. В другом — дочь, которая рисовала что-то за школьной партой. В третьем — себя, мальчика, который стоит на кладбище и смотрит на свежую могилу матери.

— Это комната отражений, — сказала Ирма, садясь в кресло, которое, казалось, было сплетено из корней. — Каждое зеркало показывает то, что связано с тобой через вихревой поток. Ты можешь заглянуть в любое, но не можешь войти. Пока не сделаешь второй срез.

— А после второго смогу?

— После второго ты сможешь не только войти, но и изменить. Второй срез дает право на правку прошлого. Один раз. Одну правку. Но цена — потеря воспоминаний о том, что ты исправлял. Ты изменишь событие, но забудешь, каким оно было. И будешь жить с новой версией, даже не подозревая, что она неоригинальна.

Арсен подошел к зеркалу, в котором увидел дочь. Она рисовала тюльпан. Не простой, а с закрученными лепестками — такой же, как те, что росли в секторе D. И под рисунком она написала: «Папа, я знаю, где ты. Я тоже хочу». Арсену стало страшно. Страшно не за себя — за нее. За девочку, которая могла повторить его путь.

— Она не приедет? — спросил он.

— Приедет, — ответила Ирма. — Если ты не сделаешь второй срез. Если сделаешь — возможно, передумает. А возможно, приедет еще быстрее. Ты не знаешь. Никто не знает. Правило трех отражений гласит: каждое изменение порождает три отражения в разных временах. И только одно из них — то, которое ты хотел.

Она встала и подошла к другому зеркалу. Там, в глубине, Арсен увидел себя, лежащего на каменном столе в подвале, с тюльпаном, растущим из груди.

— Это будущее, — сказала Ирма. — Ты уже в подвале. Ты уже стал цветком. Но ты еще можешь выбрать другой путь. Третий срез — это не превращение, если ты знаешь, как его избежать. Третий срез — это шанс стать ветром, как твоя мать. Но для этого ты должен срезать не тюльпан, а себя. Отказаться от желания. Пожелать ничего. Самое трудное желание в мире — не желать.

Арсен молчал. Он смотрел на себя-будущего, на себя-прошлого, на дочь, на жену, на мать-ветер. И понимал, что все они — части одного и того же потока. Вихря, который закручивает их жизни в одну спираль.

— Я сделаю второй срез завтра, — сказал он. — Я верну дочь. Не ту, которая у меня есть, а ту, которая могла бы быть. Ту, которую я не бросил.

— Она будет другой, — предупредила Ирма. — Ты не узнаешь ее. Она не узнает тебя. Вы будете чужими людьми, которых связывает только фальшивое воспоминание. Ты этого хочешь?

— Я хочу попробовать, — сказал Арсен. — Потому что не пробовать — это умереть, так и не узнав, что могло быть.

Ирма вздохнула. В ее вздохе было столько лет, столько сожалений, столько срезанных тюльпанов, что Арсену показалось — она сейчас рассыплется в прах.

— Завтра, — повторила она. — Но помни: после второго среза ты увидишь не только дочь. Ты увидишь себя. Того, кто ты есть на самом деле. И это зрелище не для слабонервных.