Глава 11. Второе желание (любовь)

На рассвете Арсен стоял перед сектором D. В руке он держал ножницы — те же самые, что и в первый раз. На пальцах зеленый налет уже был заметен невооруженным глазом. Он чувствовал, как корни прорастают внутри него — медленно, но неумолимо, оплетая ребра, позвоночник, сердце.

— Ты можешь передумать, — сказал Павел, стоявший за его спиной. — Я передумал. После первого среза. Я хотел голос — и получил. А потом понял, что мне нечего сказать. И некому.

— Ты срезал тюльпан, чтобы заговорить? — спросил Арсен.

— Да. Я был немым от рождения. Тюльпаны дали мне голос. А потом забрали мою память. Я забыл, как выглядит моя мать. Как пахнет дом. Как звучит мое имя, когда его произносят с любовью. У меня есть голос, но мне нечего им сказать.

Арсен сжал ножницы.

— Я должен. Ради дочери.

— Ради дочери или ради себя? — спросил Павел. — Ты бросил ее, когда ей было три года. Ты ушел из семьи, потому что боялся, что она увидит, какой ты на самом деле. Теперь ты хочешь вернуть ее, но не через извинения и время, а через магию. Это не любовь, Арсен. Это трусость.

Арсен обернулся. В глазах Павла он увидел не осуждение, а боль. Боль человека, который сделал ту же ошибку и до сих пор ее оплачивает.

— Может быть, — сказал Арсен. — Но трусость — это тоже желание. И тюльпаны исполняют все желания. Даже трусливые.

Он вошел в сектор D. Тюльпаны «Вихрь» встретили его вращением лепестков. Они знали, зачем он пришел. Они ждали. Арсен выбрал второй цветок — тот, что рос в центре клумбы, самый большой, с лепестками цвета полуночи. Он поднес ножницы к стеблю.

— Я хочу, — прошептал он, — чтобы моя дочь была счастлива. Чтобы я не бросал ее. Чтобы мы жили вместе и она меня любила.

Он срезал тюльпан.

На этот раз звук был другим. Не рвущаяся ткань, а крик. Женский крик, полный боли и удивления. Из стебля брызнула не серебристая жидкость, а кровь. Настоящая, красная, теплая кровь, которая залила руки Арсена и упала на пол, где мгновенно проросла луковицами. Лепестки тюльпана раскрылись, и внутри, вместо формулы, Арсен увидел лицо. Свое лицо. Но не старое, как в подвале, а молодое — то, которым он смотрел на мир, когда ему было двадцать лет. И на этом лице было выражение ужаса.

— Что ты наделал? — спросило лицо. — Ты убил меня. Того себя, который мог быть хорошим отцом. Ты заменил его на фальшивку.

И Арсен понял. Второе желание исполняется не так, как первое. Первое дает знание. Второе забирает возможность. Когда он пожелал быть хорошим отцом, вихревой поток не создал новую версию прошлого — он уничтожил ту версию Арсена, которая могла бы стать хорошим отцом без магии. Того Арсена, который учился, ошибалась, страдал и рос. Теперь его не было. Остался только Арсен, который получил счастье в подарок — и поэтому никогда не сможет его оценить.

Он упал на колени. Кровь на руках засохла, превратившись в лепестки. Зеленый налет теперь покрывал не только пальцы, но и запястья, предплечья. Второй шаг к превращению был сделан.

— Дочь, — прошептал он. — Где моя дочь?

— Иди в зеркальную комнату, — раздался голос Ирмы из-за спины. — Она ждет тебя. Но ты не узнаешь ее. И она не узнает тебя. Вы будете смотреть друг на друга, как чужие, и чувствовать любовь, которой нет.

Арсен встал и, шатаясь, пошел к выходу. Лепестки прилипали к его мокрым от слез щекам, и в каждом лепестке он видел свое отражение — но не то, которое знал, а то, которое убил.