Истинный кукловод

Земля уходит из-под ног не метафорически, а буквально, когда под твоими подошвами девяносто пять этажей бетона и стали начинают танцевать вальс с гравитацией.

Амплитуда раскачки «Башни Федерации» составляла уже метра полтора. Это вызывало тошноту, сравнимую с морской болезнью, помноженной на осознание того, что ты заперт в самой дорогой в мире консервной банке, которая вот-вот вскроется об асфальт.

Люстра из богемского хрусталя над головой Баграмова (теперь уже беглого) сорвалась и рухнула, разлетевшись на миллион осколков. Звук был похож на выстрел.

Девочка с черными глазами — Катя, мертвая сестра Елены, восставшая из ада пластической хирургии и нейроимплантов, — стояла неподвижно. Её гироскопы работали идеально. Пол ходил ходуном, а она не шелохнулась.

— Гравитационные демпферы отключены, — сообщила она своим скрежещущим голосом. — Расчетное время до критического резонанса каркаса — семь минут. Профессор Демин считает, что это достаточная плата за очищение.

Елена смотрела на сестру. В её глазах не было слез. Там был ужас узнавания.

— Ты не Катя, — прошептала она. — Ты — «Кукла». Модель 4. Я списала этот прототип пять лет назад.

Девочка улыбнулась. Улыбка была механической: губы растянулись, но остальные мышцы лица остались неподвижными.

— Прототипы не умирают, Лена. Их просто переводят в резерв. Как и тебя.

Я поднял пистолет. У меня оставалось три патрона.

— Кто такой Демин на самом деле? — спросил я, пытаясь удержать равновесие на кренящемся полу. — Он не просто таксист-мститель. У него есть коды доступа к системам здания.

— Демин — это хаос, — ответила «Катя». — Но он всего лишь инструмент. Как и Баграмов. Как и ты, Марк.

Она перевела свои черные глаза на меня.

— Ты думал, что воюешь с медиа-магнатом? Ты думал, что твой враг — человек, который хочет стать президентом? Как это мелко. Как это… аналогово.

Власть в двадцать первом веке — это не тот, кто сидит в кремлевском кабинете и подписывает указы. Власть — это тот, кто владеет серверами, на которых хранится история браузера президента. Политики — это просто интерфейс, яркие иконки на рабочем столе. Настоящая операционная система работает в темноте серверных, и ей плевать, кого вы выберете на выборах.

Здание содрогнулось. Огромная трещина змеей пробежала по панорамному стеклу. Ветер с высоты трехсот метров ворвался внутрь, раздувая шторы и бумаги.

— Уходим! — крикнула Елена. Она схватила ручки инвалидного кресла матери. — Марк, помоги!

— Нет, — я навел пистолет на девочку. — Сначала ответы. Кто стоит за Баграмовым? Кто реальный Заказчик?

Девочка шагнула ко мне.

— Корпорация «Апейрон», — сказала она. — Мы не занимаемся политикой. Мы занимаемся прогнозированием. Мы собираем Биг-Дату. Каждый твой клик, каждый твой маршрут, каждый удар твоего сердца, зафиксированный фитнес-браслетом. Мы знаем, что ты купишь завтра. Мы знаем, за кого ты проголосуешь через год. И мы знаем, когда ты умрешь.

Она наклонила голову набок, как любопытная птица.

— Баграмов был просто тестом. Нам нужно было проверить, насколько общество готово к «Архитектору». К системе социального управления. И вы, идиоты, помогли нам завершить тест досрочно. Вы создали хаос. А хаос — это лучшая почва для установления нового порядка.

— Вы уничтожили мою семью ради теста? — голос Елены сорвался на визг.

— Твоя семья была статистической погрешностью, — ответила девочка. — А ты, Лена… ты была нашим лучшим активом. Зачем ты сбежала? Твой код был великолепен.

Елена замерла.

— Что? — спросил я, не опуская пистолета.

Девочка посмотрела на Елену.

— Скажи ему, Сестра. Скажи ему, кто написал ядро «Архитектора». Скажи ему, чьи алгоритмы лежат в основе программы, которая переписала личность Марка.

Я медленно повернул голову к Елене. Она стояла бледная, вцепившись в ручки кресла. Ветер трепал её волосы.

— Это правда? — спросил я.

— Марк, у нас нет времени! — закричала она. — Здание падает!

— Плевать на здание! — рявкнул я. — Это правда?!

Елена молчала секунду. Потом кивнула.

— Я работала над ядром. Да. Но я думала, это для маркетинга! Для таргетированной рекламы!

— Ложь, — констатировала «Катя». — Ты знала, что это для психокоррекции. Ты лично подписывала отчеты по «Объекту Марк». Ты называла его «перспективной платформой».

Внутри меня что-то оборвалось. Громче, чем лопнувший трос лифта. Я думал, мы напарники. Я думал, мы жертвы одной системы. А оказалось, что я спал с создателем своего ада.

Я посмотрел на Елену. И впервые увидел не союзника, не женщину, а функцию.

— Ты знала, — сказал я тихо. — Все это время. В коллекторе. В мотеле. Ты знала, что мои ложные воспоминания — это твоих рук дело.

— Марк, я была в «Катарсисе»! Меня заставили!

— Тебя заставили? — переспросила девочка-робот. — Ты получала бонусы. Ты купила квартиру в Ницце на гонорары. Ты ушла только потому, что тебе не дали место в совете директоров. Твоя совесть проснулась не от жалости к людям, а от ущемленного эго.

Девочка подняла планшет.

— Профессор Демин передает прощальный подарок. Он деактивировал протокол защиты «Куклы».

Глаза девочки вспыхнули красным. Она не собиралась нас убивать. Она была бомбой. Живой бомбой, начиненной пластидом.

— Бегите, — сказала она своим обычным, детским голосом. — 3… 2…

Я не думал. Рефлексы (те самые, прописанные Еленой) сработали быстрее мозга. Я схватил Елену и её мать и швырнул их на пол, за массивный дубовый стол Баграмова. Сам прыгнул следом, накрывая их собой.

Взрыв.

Мир превратился в огонь и осколки. Стол подпрыгнул, ударив меня по ребрам. Ударная волна выбила остатки стекол. Пентхаус превратился в аэродинамическую трубу.

Когда звон в ушах стих, я поднял голову. От девочки ничего не осталось. Только черное пятно на паркете и дыра в полу. Здание накренилось еще сильнее. Угол был уже градусов десять. Мебель поехала к окнам, вываливаясь в ночную бездну.

— Нужно включить демпферы! — закричала Елена, выбираясь из-под меня. — Иначе мы рухнем!

Она бросилась к уцелевшему терминалу у стены.

Я лежал на полу. Мне было все равно. Пусть рухнет. Пусть этот проклятый город погребет нас под обломками.

— Марк! Вставай! Мне нужен твой доступ!

— Иди к черту, — сказал я, глядя в потолок. — Ты создала меня. Ты и разруливай.

— Марк! — она подбежала ко мне, схватила за грудки и встряхнула. — Да, я писала этот код! Да, я была архитектором! Но я изменилась! Посмотри вокруг! Я уничтожила свою карьеру, свою жизнь, чтобы остановить их!

— Ты сделала это из мести, — сказал я. — Потому что они не дали тебе кресло босса.

— Какая разница?! — заорала она мне в лицо. — Важен результат! Мы можем сдохнуть здесь из принципа, а можем выжить и добить «Апейрон»! Выбирай!

Принципы — это дорогое удовольствие для сытых людей. Когда ты висишь над пропастью, тебе плевать, чистая ли рука тебя держит. Ты хватаешься за неё, даже если она по локоть в крови. Особенно если это твоя кровь.

Я посмотрел на мать Елены. Старушка прижимала к груди осколок вазы и баюкала его как куклу. Она не понимала, что происходит. Она была единственным невиновным существом в этой комнате.

Я не мог дать ей умереть.

Я встал.

— Что делать? — спросил я сухо.

— Ручное управление демпферами, — Елена уже долбила по клавишам. — Система заблокирована Деминым. Нужен физический размыкатель.

— Где он?

— На крыше. В техническом блоке. Нужно повернуть вентиль гидравлики.

— Я пойду.

— Нет. Там биометрия. Только персонал высшего уровня допуска. Только я.

Она посмотрела на меня.

— А ты должен прикрывать меня. «Гончие» все еще в здании. Они придут на шум взрыва.

— Я буду прикрывать тебя, — сказал я, доставая последний магазин. — Но не потому, что верю тебе. А потому что хочу увидеть, как ты смотришь мне в глаза, когда всё закончится.

Мы выбежали на крышу. Ветер здесь был такой, что сбивал с ног. Вертолетная площадка была пуста — Баграмов улетел. Огромный шпиль башни выл под напором воздуха.

Технический блок был в центре. Массивная стальная коробка.

Елена рванула к ней. Приложила ладонь к панели. «Доступ разрешен. Архитектор Волкова».

Она вошла внутрь.

Я остался у входа. Пистолет в руке. Два патрона. Нож за поясом.

Дверь на крышу вылетела с петель. Из проема показались фигуры. Не «Гончие». Это были люди в серых костюмах. Охрана «Апейрона». Элита. У них были не автоматы. У них были акустические пушки и тазеры. Они хотели взять нас живыми.

— Марк Воронцов, — голос командира группы звучал спокойно, перекрывая вой ветра. — Сложите оружие. Корпорация предлагает сделку.

— Я уже слышал про ваши сделки! — крикнул я, прячась за вентиляционную трубу.

— На этот раз всё серьезно. Мы знаем, кто вы. Мы знаем, что вы — единственный успешный образец проекта.

Он сделал шаг вперед.

— Елена Волкова вас использует. Она всегда использует людей. Она вернется в Корпорацию, как только стабилизирует здание. Это её билет назад. Она продаст вас, Марк. Как продала своих родителей.

— Что? — я замер.

— Вы не убивали её родителей, Марк. Это ложная память, которую она вам внедрила, чтобы вы чувствовали вину и подчинялись ей. Пожар был. Но устроила его она. В 16 лет. Чтобы получить страховку и оплатить учебу в Европе.

Мой мир, который и так был разбит, рассыпался в пыль. Я не убивал? Это она? Она сожгла свою семью, а потом заставила меня поверить, что это сделал я?

Я обернулся к техническому блоку. Елена была там, за стеклом. Она крутила огромный красный вентиль. Здание начало выравниваться. Вибрация утихала.

Она спасала башню. Спасала актив Корпорации.

Командир “серых” протянул мне руку.

— Она — Архитектор. А вы — всего лишь кирпич. Сдайте её нам. И мы дадим вам пульт от вашей головы. Настоящий.

Я посмотрел на Елену. Она закончила с вентилем. Повернулась. Увидела меня и «серых». Она улыбнулась. И показала мне жест. Не “помоги”. Не “беги”. Она постучала пальцем по виску.

«Думай, Марк».

Я посмотрел на командира. На его идеальный костюм. На логотип «Апейрон» (знак бесконечности) на лацкане.

И я вспомнил одну вещь. Маленькую деталь. В папке Виктора, в моем досье, была графа “Иммунитет”. «Субъект устойчив к правде, если она подается как спасение. Субъект верит только в ту правду, которая причиняет боль».

Командир врал. Слишком сладко врал. Елена не сжигала родителей ради страховки. Это бред. Социопат сделал бы это чище.

Но то, что она внедрила мне память об убийстве… это было похоже на неё. Это был идеальный поводок.

Правда — это не то, что произошло на самом деле. Правда — это то, с чем ты готов жить дальше. Я не готов жить с “серыми”. Я готов жить с монстром, которого знаю.

Я поднял пистолет. И выстрелил. Не в Елену. В командира.

Пуля попала ему в плечо. Он пошатнулся, но не упал. Бронежилет.

— Огонь! — скомандовал он.

Я нырнул в технический блок, к Елене, и нажал кнопку блокировки двери. Тяжелая стальная плита отрезала нас от крыши.

Мы оказались вдвоем в тесном пространстве, заполненном трубами и гулом гидравлики.

Елена стояла у пульта, тяжело дыша.

— Ты не сдал меня, — сказала она.

— Они сказали, что это ты сожгла родителей.

— Ложь, — спокойно ответила она. — Но то, что я внедрила тебе эту память… это правда.

— Зачем?

— Чтобы привязать тебя. Вина — самый крепкий клей.

Она подошла ко мне.

— Теперь ты знаешь всё. Я — создатель системы. Я — манипулятор. Я — сука, которая играла твоим разумом как кубиком Рубика.

Она расстегнула куртку. Под ней, на поясе, висел пистолет.

— Ты хотел убить меня, Марк. Ты обещал. Сейчас самое время. Мы заперты. Свидетелей нет.

Я посмотрел на неё. Я ненавидел её. И я восхищался ею. Она была единственным человеком в мире, который был равен мне по уровню искалеченности.

— Здание стабилизировано? — спросил я.

— Да.

— Значит, мы живы.

— Пока да. «Серые» будут резать дверь автогеном. У нас минут пять.

Я подошел к ней вплотную. Взял пистолет с её пояса. Она не сопротивлялась.

Я взвесил оружие в руке. Потом вытащил магазин, передернул затвор, выбрасывая патрон, и вернул пустой ствол ей в кобуру.

— Я не убью тебя, Лена.

— Почему?

— Потому что ты — моя единственная улика против Корпорации. Ты — живой исходный код. И ты нужна мне, чтобы добраться до этого «Апейрона».

— Ты хочешь уничтожить их?

— Нет, — я улыбнулся. — Я хочу возглавить их.

Елена посмотрела на меня с удивлением.

— Что?

— Ты говорила, что я — мусор. Что я — пешка. Но пешка, дошедшая до конца доски, становится ферзем.

Я положил руку на пульт управления гидравликой.

— У «Апейрона» есть серверы. Где они?

— В подвале. На минус десятом уровне. В бункере.

— Отлично. Мы спустимся туда. И мы не просто взломаем их. Мы перепишем их правила.

— Марк, ты понимаешь, о чем говоришь? Это власть над миром. Ты хочешь стать новым Баграмовым?

— Нет. Я хочу стать тем, кого они боялись, создавая меня. Я хочу стать Архитектором Правды. Только моя правда им не понравится.

Я открыл люк технического колодца в полу блока. — Вниз, — скомандовал я. Мы начали спуск. И тут мой телефон (тот, что я забрал у Баграмова) пискнул. Сообщение. Не от Корпорации. Не от Демина. От… меня. С моего старого, «мертвого» номера. «Привет, Марк. Ты молодец. Ты прошел тест на лояльность Елене. Теперь начинается настоящий экзамен. P.S. Не верь ей насчет сервера. Сервер не в подвале. Сервер — это она сама. У неё в голове чип с полным бэкапом данных человечества. Чтобы получить власть, тебе придется вскрыть её череп. Буквально. Твой любящий папа».

Я посмотрел на Елену, ползущую подо мной по лестнице. На её затылок. Под волосами, у основания черепа, был едва заметный шрам. Я думал, это от травмы. Теперь я знал: это порт.

Я сжал телефон в руке. Игра не закончилась. Она только началась. И ставка в ней была — мозг моей напарницы.