ГЛАВА 18

— Еда в Нумире — это не просто способ утолить голод, а целое искусство подачи, оформления и сочетания вкуса, запаха и изысканности, — с мягкой учтивостью проговаривал слуга у ужинного стола, словно повторял не заученную фразу, а древнее правило дворца.

В Нумирском дворце ужинали за общими столами. Здесь не было привычки запираться в отдельных покоях и принимать пищу в одиночестве: за вечерней трапезой встречались служители, приближённые, гости, воины, воспитанницы Сестринства и жители дворца. Кто-то обменивался новостями, кто-то обсуждал дела храма, кто-то говорил вполголоса, чтобы не нарушать благочестивого порядка. В этом была своя продуманная вежливость: люди будто не просто ели вместе, а ежедневно подтверждали принадлежность к одному большому дому, где у каждого было своё место и своя роль.

Ужинный стол выглядел так, будто каждое блюдо заранее обдумали до последней линии. На белой скатерти стояли серебряные тарели, хрустальные чаши и тонкие соусники; под светом свечей всё мягко блестело золотом, паром и пряными каплями масла. В центре лежала запечённая птица с янтарной корочкой, украшенная дольками яблок, тёмными ягодами и веточками трав. От неё тянулся густой аромат мёда, дыма и розмарина. Рядом раскрывалась нежная белая рыба с лимонными ломтиками и зеленью, пахнущая морем и свежестью.

В чашах переливались салаты из тонких листьев, красных водорослей, кусочков краба и съедобных цветов. Маленькие пироги с резной корочкой источали запах масла, сыра, грибов и пряных кореньев. Фрукты были нарезаны тонко, почти прозрачно, и, политые лёгким розовым сиропом, казались драгоценными камнями на фарфоре. Даже хлеб выглядел особенным: маленькие тёплые булочки с хрустящей корочкой лежали под белыми салфетками рядом со взбитым маслом и ароматной солью. Всё это было не просто ужином — стол словно сам приглашал сперва любоваться, потом вдыхать запахи и лишь после этого пробовать.

Мэлком без всякого видимого восхищения быстро положил на тарелку кусочек птицы, немного салата и ломтик хлеба. Он делал это спокойно и практично, будто перед ним лежала не изысканная трапеза, а набор необходимых веществ для поддержания сил.

— Желаю вам приятного аппетита, — сказал слуга. — Если вам что-то понадобится, я всегда рядом.

— Найду, что нужно, и сам. Не безрукий.

Слуга вежливо поклонился, будто грубоватый ответ был всего лишь частью причудливого характера почётного гостя. Элион же с любопытством разглядывала блюда, явно не зная, с чего начать. Её взгляд задерживался то на фруктах, то на пирогах, то на салате, где красные водоросли переплетались с зеленью и лепестками цветов.

— У тебя нет никаких аллергий? — спросил Мэлком.

— Нет.

— Ешь аккуратно, не спеши. Завтра начнём тренироваться.

— Какая забота, — раздался сзади мягкий голос.

За их спинами оказался Жрец. Он подошёл бесшумно, так естественно вписавшись в пространство, будто всегда стоял рядом и лишь теперь позволил себя заметить.

— Сразу видно, как вы меняетесь в общении со своей ученицей.

— Я не педагог, — ответил Мэлком, не оборачиваясь сразу. — Но моих скромных знаний достаточно, чтобы понимать: к каждому ученику нужно искать собственный подход.

— Как всегда изумительный ответ. Вы не думали стать полноценным учителем?

— Не думал.

Мэлком держал лицо спокойно, почти равнодушно, зато Элион не смогла полностью скрыть подозрение. Она посмотрела на Жреца внимательнее, чем позволяла вежливость, будто пыталась понять, где в его улыбке заканчивается доброжелательность и начинается игра. Поймав себя на этом, она просто отвернулась и стала спокойно есть.

— Извините, но вынужден вас покинуть, — сказал Жрец. — Дел много.

— Ожидаемо для вашего титула.

— Приятного аппетита.

Жрец удалился так же мягко, как появился. Мэлком медленно ел, стараясь не смотреть ему вслед. Но спустя несколько минут поперхнулся, заметив среди гостей в толпе знакомую фигуру.

Соблазнение.

Сначала он не был уверен, реальна ли она. Нумир и так был городом масок, отражений и слишком красивых лиц. Но сомнения исчезли, когда она направилась прямо к нему, легко минуя людей, будто всё пространство само уступало ей дорогу.

— Сир Мэлком.

— Миледи? — ответил он холодно.

— Давно хотела познакомиться с таким героем, как вы.

— Героем?

— Победить некроманта — это подвиг. Мне крайне интересно услышать эту историю от вас.

Она села между Элион и Мэлкомом, повернувшись к нему лицом. Лицо Элион сразу изменилось. Вежливая сдержанность уступила место открытому недовольству, которое она пыталась спрятать, но получалось плохо.

— Всегда мечтала познакомиться с настоящим рыцарем, — продолжила Соблазнение, — а не с этими напущенными героями, которые красивы только на парадах.

— Вы льстите моим достижениям.

— Никак нет. Это лишь похвала, которой вы достойны.

Соблазнение повернулась к Элион и улыбнулась с такой милой мягкостью, что любой другой человек, наверное, принял бы её за искренность.

— Что за милая девочка?

Она легонько щёлкнула Элион по носу. Та с отвращением отвела голову, будто её коснулось что-то липкое и неприятное. Соблазнение искренне удивилась, а Мэлком, наблюдая за этим, едва сдержался, чтобы не засмеяться.

— Крепкая волшебница, — сказала Элион с гордой улыбкой, сама не отводя взгляда. — Видно, кто её обучает.

— Передаю ей лучшие свои навыки, — спокойно ответил Мэлком.

Соблазнение наклонилась к его уху и прошептала так тихо, что услышал только он:

— Подготовил девочку. Моя магия не действует. Поговорим потом, милый учитель.

На прощание она поцеловала его в щёку и поднялась. Элион скривилась ещё сильнее, будто была готова плюнуть ей вслед, но не хотела устраивать сцену при людях.

— Кто это? — спросила она, когда Соблазнение ушла.

— Не знаю.

— Я вижу, когда вы лжёте.

Мэлком чуть повернул к ней голову.

— Поэтому не буду говорить ничего. Можешь расслабиться. Надеюсь, сегодня она уже не подойдёт.

— Всё как всегда, — сказал Альрик, подходя к столу и садясь рядом.

Элион сразу повернулась к нему.

— За ним всегда бегают девушки?

— Постоянно. Ну, большинство из них были… интересными.

Альрик покрутил пальцем у виска.

— Ясно, — сказала Элион. — Мне не нравится их компания.

— Девочка растёт и всё чаще говорит мысли вслух, — заметил Альрик.

— Это она от тебя переняла, — сказал Мэлком и отломил кусок хлеба. — Говорить прямо иногда хорошо. Но иногда длинный язык приносит неприятности.

— Помню-помню, как мы много лет назад зашли в одно заведение в небольшом городке, — оживился Альрик.

— Уточняй, что этот город был центром преступной деятельности региона.

— И вот мы вошли, а пока Мэлком снимал нам комнату, я поссорился с одним постояльцем. А он оказался там каким-то бароном.

— Каким-то…

— И завязалась драка. Ну, мне почти ничего не прилетело, и через несколько минут вся таверна лежала без сознания.

— Потому что все удары получал я. У меня раны и синяки сходили ещё месяцами, так ещё и руку сломал.

— Ну мы же победили. Потом их всех связали и отдали местному лорду. Они оказались верхушкой преступной группировки, и нас вознаградили за их поимку.

— И всё из-за его длинного языка.

— Но зато сделали благое дело.

— Ценой моего лица.

Пока они переговаривались, Элион тихо смеялась. Ей нравилось слушать их воспоминания: в этих историях Мэлком переставал быть только строгим учителем, а Альрик — только благородным рыцарем. Они становились живыми людьми из прошлого друг друга, с ошибками, драками, глупыми решениями и странной дружбой, которая пережила годы.

После ужина Мэлком и Элион вышли прогуляться по вечернему дворцу. Фонари освещали дорожки золотым светом, но не превращали ночь в день. Наоборот, они делали её глубже и мягче: тени ложились длинными полосами, вода в каналах темнела под мостиками, а белые стены храмовых построек казались не такими ослепительными, как днём. Вечерний Нумир был тише, красивее и опаснее своей дневной версии.

Элион шла рядом, время от времени поднимая голову к небу.

— Что это за созвездие?

— Я астроном?

— В одной из историй Альрика вы находили путь домой по Эльфийской тропе.

Мэлком тяжело вздохнул, но всё же посмотрел вверх.

— Ладно, — Мэлком поднял взгляд к небу. — Это Змеиный Меч. Рождённые под этим созвездием считаются коварными и склонными к предательству.

Элион тоже посмотрела вверх. Среди тёмной глубины неба звёзды действительно складывались в тонкую изогнутую линию, похожую то ли на клинок, то ли на змею, готовую свернуться вокруг рукояти. В этом созвездии было что-то красивое и тревожное одновременно.

— А какое моё созвездие?

— Лисёнка.

Элион слегка улыбнулась.

— Маленький и смышлёный?

— Именно. Небольшой зверь, который выживает не силой, а внимательностью, ловкостью и умением вовремя спрятаться или вовремя выйти вперёд. Порой даже самые незначительные вещи, такие как звёзды, могут рассказать о человеке многое.

— И указать путь, — тихо добавила Элион. — Только туда, куда мы сами хотим идти.

Мэлком на мгновение замолчал. Фонари вдоль дворцовой дорожки горели мягким золотом, но над ними простиралась другая красота — далёкая, холодная, не принадлежащая ни храму, ни Жрецу, ни Нумиру. Звёзды не требовали поклонения. Они просто были.

— Но куда идёт ваш путь? — спросила Элион.

— К вершинам.

— Чтобы править?

— Чтобы властвовать над властителями судеб, — ответил Мэлком уже без прежней лёгкости. — Чтобы после меня не осталось никого, кто сможет решать за человека его судьбу.

Элион медленно повернулась к нему.

— Но зачем?

— Чтобы мир жил своей жизнью. С правом на ошибку. С последствиями только своих действий, а не чужой прихоти. Гордость богов погубила два великих народа. Эльфы разорвали мосты и исчезли. Гномы были обречены из-за жадности своего создателя. Теперь на кону жизнь третьего народа. Людей. Никто не знает, чего боги захотят завтра. Никто не знает, сколько ещё жизней они решат назвать частью великого замысла.

— И вы хотите стать богом?

— Нет, — спокойно сказал Мэлком. — Только убить всех богов.

Элион вздрогнула. Не от отвращения, скорее от масштаба сказанного. Эти слова звучали слишком прямо, слишком страшно и слишком спокойно, будто он говорил не о невозможном, а о деле, которое уже давно обдумал до последней мелочи.

— Убить?.. Вы действительно верите, что сможете победить богов?

— А почему бы и нет? В мире нет никого, кого нельзя убить. Даже боги смертны. Вопрос лишь в том, насколько тяжело это сделать.

— И что после?

— Обеспечу этому миру стабильность без богов. А потом уйду на покой.

— Но куда? — тихо спросила Элион. — Без Альрика вы совсем одиноки в этом мире.

Мэлком хотел ответить сразу. Хотел сказать что-то привычное: про работу, путешествия, долг, одиночество как удобство. Но слова не пришли. Вопрос оказался слишком простым и потому слишком тяжёлым.

— Мне даже нечего ответить…

Они немного прошли молча. Нумирский дворец вокруг них сиял золотыми фонарями, но теперь этот свет казался не таким тёплым. Элион снова подняла глаза к небу, будто хотела увести разговор от боли, но не от правды.

— А под каким созвездием родились вы?

Мэлком усмехнулся почти беззвучно.

— Я родился в короткий промежуток без созвездий. Такому человеку, если верить старым поверьям, суждены вечные неудачи.

— Не нужно, учитель, — мягко перебила Элион. — Глупые поверья не испортят этот вечер.

Мэлком посмотрел на неё и чуть заметно улыбнулся.

— Ты права.

Элион помолчала, потом сказала осторожнее:

— Пусть ваша цель мне непривычна… и, наверное, страшна. Но я верю: если вы действительно желаете этому миру лучшего, то обязательно внесёте свой вклад. Только я не хочу, чтобы ради этого вы потеряли себя окончательно.

Мэлком снова посмотрел на небо.

— Многие идеи кажутся нереальными до того момента, как попадают на страницы истории. Мир не станет идеальным. Нет, это невозможно. Я не настолько наивен. Но он может стать честнее. Он сможет жить по своим законам, а не по прихотям тех, кто родился выше остальных. Человек сам будет вершить свою судьбу — ошибаться, падать, подниматься, отвечать за себя. Новый мир… где все равны и вольны.

Он произнёс последние слова тише, чем обычно. Не как лозунг. Не как угрозу. Скорее как мечту, которую слишком долго прятал под холодным расчётом.

Элион смотрела на него внимательно и уже не перебивала. Впервые его цель показалась ей не только пугающей, но и глубоко раненой. Не жаждой власти, а отчаянной попыткой отнять у неба право ломать земные жизни.

Они прошли ещё несколько шагов. Где-то вдалеке звучали голоса, но здесь, среди фонарей и тёплого камня, казалось почти тихо.

— Как ты сама? — спросил Мэлком. — Как тебе в Нумире?

— Интересное место.

— Просто если ты хочешь…

— Я хочу пойти туда, куда и вы.

На лице Мэлкома появилась лёгкая улыбка, но в глазах — тень тревоги.

— Туда, куда иду я, очень опасно. Я бы даже сказал, смертельно опасно.

— А где сейчас безопасно? — спокойно спросила Элион. — Я хочу последовать за вами.

— Слышать это непривычно.

— Ну когда-то нужно. Вам бы в этом помогла женщина.

Мэлком насторожился.

— Что?

— А то вы проводите так много времени со мной, что многие считают нас парой.

— Ужас.

— Не такой уж, будем реалистами. Вы выглядите младше своего возраста, и на вид у нас разница лет десять. В народе это норма.

— Но не для меня.

— Вы же можете проявлять эмпатию. Вы уже это доказали. Но почему-то всё ещё отрицаете, что способны на любовь.

— Я не хочу это обсуждать.

— Но именно она станет вашей опорой в грядущих испытаниях.

Мэлком замедлил шаг.

— Испытаниях…

Слово повисло между ними неожиданно тяжело. Ночь вокруг была мягкой, фонари — золотыми, воздух — тёплым, но в этом слове вдруг прозвучало что-то чужое и тревожное, будто Элион сама не до конца понимала, что сказала, а Мэлком уже почувствовал в нём отзвук будущего.