ГЛАВА 28

Новое утро не стало для Мэлкома началом отдыха.

Едва восстановившись после лечения, он уже стоял на тренировочной арене и наблюдал за своей ученицей с тем самым спокойным, строгим видом, который у него почему-то означал заботу. Для любого другого человека разумнее было бы провести день в постели, пить травяной отвар и не двигать раненой рукой. Но Мэлком, очевидно, считал, что если смерть на этот раз не забрала его окончательно, значит, день можно использовать с пользой.

Арена была расчерчена неровной линией каменных столбов. Они поднимались из песка на разную высоту: одни едва доставали Элион до колена, другие возвышались почти в человеческий рост, третьи были тонкими и неудобными, будто специально созданными для того, чтобы нога соскользнула в самый неподходящий момент. Камень был сухим, шероховатым, но местами отполированным предыдущими тренировками, и от этого ещё опаснее.

Элион стояла на первом столбе, раскинув руки для равновесия. Ветер шевелил пряди её волос, подол тренировочного платья дрожал у колен. Она глубоко вдохнула, взглянула вперёд и прыгнула.

Первый прыжок вышел осторожным. Она приземлилась на следующий столб, чуть качнулась, но удержалась. Второй оказался смелее: Элион оттолкнулась носком, перелетела через широкий промежуток и мягко опустилась на камень, сразу согнув колени. Третий, четвёртый, пятый — движения становились быстрее. Она уже не просто прыгала, а будто искала ритм между телом, воздухом и камнем. Руки помогали ей держать баланс, стопы цеплялись за узкие поверхности, взгляд заранее выбирал следующую точку.

Мэлком наблюдал издалека, скрестив руки на груди.

— Не смотри под ноги, — сказал он. — Смотри туда, куда собираешься попасть.

Элион кивнула, хотя отвечать не стала: дыхание уже сбивалось. Она прыгнула дальше, затем ещё раз, затем резко развернулась на одном из столбов и едва не потеряла равновесие. Камень под подошвой был слишком узким. Девушка взмахнула руками, удержалась, выдохнула и всё-таки улыбнулась — маленькой, гордой улыбкой.

— Хорошо, — произнёс Мэлком. — Теперь быстрее.

Элион послушалась.

Она сорвалась вперёд почти бегом: прыжок, приземление, поворот, снова прыжок. Каменные столбы мелькали под ногами, песок далеко внизу казался всё опаснее, но она упрямо двигалась дальше. Её тело уже устало, ноги дрожали, однако в глазах горел азарт. Она хотела дойти до конца. Хотела доказать, что может.

Оставался последний столб.

Самый высокий.

Элион оттолкнулась слишком резко. На мгновение ей показалось, что она долетит. Пальцы уже потянулись вперёд, нога почти коснулась камня, но подошва скользнула по краю. Равновесие исчезло мгновенно.

Она сорвалась вниз.

Испуг обжёг грудь быстрее любого огня. Элион не успела ни закричать, ни создать заклинание — только широко раскрыла глаза, когда земля рванулась навстречу.

И вдруг падение остановилось.

Не резко, не ударом. Воздух подхватил её мягко, но крепко, словно невидимые руки обвили талию и плечи. Ветер закружился вокруг тела, замедлил движение и осторожно опустил её на песок.

Элион несколько мгновений сидела неподвижно, тяжело дыша.

Мэлком стоял всё там же, далеко у края арены. Даже не двинулся с места. Только его поднятая рука медленно опустилась.

— Последний прыжок был плохим, — спокойно сказал он.

Элион подняла на него возмущённый взгляд.

— Я чуть не упала!

— Именно. Поэтому следующий раз начнёшь с него.

Она хотела возразить, но вдруг поняла: голос у него был обычный, строгий, почти сухой, однако рука всё ещё была чуть напряжена. Он успел поймать её издалека без единого лишнего движения.

Элион выдохнула и тихо улыбнулась.

— Как скажете, учитель.

— Отдохни минуту, — добавил Мэлком. — Потом продолжим.

И только после этих слов она поняла, что это, пожалуй, и было его способом сказать: я за тобой слежу, ты не разобьёшься.

Через минуту они начали снова.

Но теперь испытание стало сложнее. Элион должна была прыгать по столбам, которые Мэлком поднимал и опускал в произвольном порядке. Камень под её ногами больше не был надёжной опорой: стоило ей привыкнуть к одному ритму, как следующий столб уходил вниз или, наоборот, резко вырастал из песка, заставляя её менять траекторию в последний миг.

Прыжок за прыжком она поднималась всё выше. Сначала осторожно, потом увереннее. Каменные опоры двигались под ней, как живая лестница, но Мэлком не давал ей ни секунды покоя. Он выдвигал новые преграды из самих столбов, соединял их в неровные стены, разрывал проходы, создавал узкие мосты, которые тут же рассыпались обратно на отдельные опоры. Вся площадка постепенно превращалась в подвижный каменный лабиринт.

— Не привыкай к земле, — говорил он. — Она тоже может предать.

Элион тяжело дышала, но не останавливалась. Она прыгала с одного столба на другой, иногда помогая себе руками, иногда разворачиваясь в воздухе, иногда едва удерживаясь на краю. Когда расстояние стало слишком большим, она прибегла к магии ветра. Лёгкий порыв подхватывал её снизу, помогал прыгать выше, мягче, дальше.

На мгновение ей показалось, что она поймала нужный ритм.

И именно тогда Мэлком ударил.

Не сильно. Не опасно. Но внезапно.

Порыв ветра сбоку нарушил её движение, сбил направление, сорвал равновесие. Элион вскрикнула и полетела вниз, слишком неожиданно, чтобы успеть создать защиту. Каменные столбы мелькнули перед глазами, воздух ударил в лицо, земля стремительно приближалась.

Но Мэлком снова поймал её.

Ветер развернулся мягкой спиралью, обвил её тело и удержал в воздухе. На этот раз он не опустил её сразу на песок, а оставил на маленькой воздушной подушке, похожей на полупрозрачное облако.

— Увлеклась, — сказал он. — Потеряла бдительность. А удар может прийти в любой момент, любым способом и с любой стороны. Поняла?

Элион, всё ещё лежа на воздушной тучке, кивнула.

— Да.

— Отлично.

Мэлком начал рассеивать заклинание, но Элион вдруг замахала руками.

— Не нужно! На ней так хорошо лежать.

Он посмотрел на неё с выражением человека, который очень хотел быть строгим, но уже понимал, что проиграл.

— Ну ладно.

Потом повернул голову.

— Флорайн.

Птица всё это время сидела неподалёку и с видом великого судьи наблюдала за тренировкой.

— Подобную тренировку использовали монахи, жившие в горах Мануира много столетий назад, — важно произнёс Флорайн. — Они считались одними из самых опасных магов земли, поскольку умели предвидеть грядущие изменения в положении камня.

Элион приподнялась на локтях.

— Новый метод?

— Решил облегчить себе задачу, — ответил Мэлком. — Практику я провёл. Ты напрягла тело. Теперь будешь напрягать мозг, и с этим мне поможет Флорайн. Он же и так всё это знает.

— Я знаю абсолютно всё, — гордо заявил Флорайн.

— Именно поэтому и пригодишься.

Они двинулись вперёд. Птица летела за ними и продолжала говорить, а Элион так и осталась лежать на тучке, плывущей рядом с Мэлкомом.

— Предвидение магии земли — крайне тонкое и сложное искусство, — начал Флорайн. — Оно требует мгновенной реакции и исключительной внимательности. Даже самые малые колебания в камне могут означать приближающееся изменение.

— Он вообще устаёт говорить? — тихо спросила Элион.

— Не знаю, — ответил Мэлком. — Это ведь не настоящее животное, а плод экспериментов. Но он много спит. Возможно, так и отдыхает.

— Я всё слышу, олух непостоянный.

— Вот видишь, ещё и слух хороший.

Флорайн возмущённо расправил крылья, но лекцию продолжил:

— Данное искусство осталось лишь на страницах книг, поскольку монахи были уничтожены местными королями из-за их высокого влияния в регионе. После этого техника стала малопопулярной, а магия камня, напротив, распространилась шире, ведь способов противостоять ей стало меньше.

— Молодец, Флорайн, — сказал Мэлком. — На сегодня свободен.

— Наконец.

Птица взлетела с его плеча и уселась на облачко рядом с Элион.

— Олух латный приближается к олуху непостоянному, — прошептал он ей.

Элион лишь улыбнулась.

— Мэлком! — раздался голос Альрика. — Рад видеть тебя полным сил.

Мэлком обернулся. Альрик действительно выглядел иначе: на нём были новые доспехи, ещё слишком чистые, слишком яркие, явно только выданные после повышения. Они хорошо сидели, подчёркивали его выправку и делали похожим не просто на рыцаря, а на человека, которому теперь официально доверили власть.

— А ты, я вижу, переоделся, — заметил Мэлком.

— Мне выдали новые доспехи.

— Смазливым стал. Старые были лучше.

— Смазливый олух, — тут же подхватил Флорайн.

Альрик поднял на птицу взгляд.

— Он меня оскорбил?

— Он всех оскорбляет, — спокойно ответил Мэлком. — Не выделяй себя.

— Для красоты, не больше, — продолжил он, разглядывая доспехи. — Один удар топором — и будет двое доспехов.

— У тебя вообще никаких нет. Ты свои доспехи взял, но не носишь.

— Их день ещё придёт.

Элион мгновенно оживилась.

— Доспехи? А вы мне не говорили о них.

— Эльфийские доспехи.

— Какие? Я хочу их увидеть!

— Увидишь, если так интересно. Иди ко мне в комнату, а я догоню. Слезай с тучки.

Элион вместе с Флорайном быстро убежала, почти подпрыгивая от нетерпения. Мэлком и Альрик остались наедине.

Альрик проводил её взглядом и усмехнулся.

— Припоминаю, как ты говорил о строгости и ограничениях.

— Говорил.

— А сейчас вижу только вседозволенность. Получается, тут не учитель воспитывает ученика, а ученик учителя.

Мэлком посмотрел в сторону, куда убежала Элион.

— Сам не ожидал. Но так уже получилось.

— Ты изменился.

— Ты пришёл сказать мне это?

— Нет. Просто поговорить хотел.

— О чём?

Альрик немного помолчал. Его привычная улыбка стала мягче, осторожнее.

— О твоих чувствах.

Мэлком медленно повернулся к нему.

— О моих чувствах? Интересно, конечно.

— Не делай вид, что не понимаешь.

— Я часто не делаю вид. Я действительно не понимаю.

— Тогда объясню, — сказал Альрик. — Ты пережил несколько дней такого, после чего другой человек месяцами не вставал бы с постели. Тебя лечила дочь Жреца. Она видела тебя слабым, видела то, что ты обычно прячешь от всех. А теперь ты ходишь с письмом в руках и смотришь в сад так, будто ждёшь увидеть там не цветы.

Мэлком ничего не ответил сразу.

Ветер прошёл по арене, поднял немного песка, и где-то впереди послышался радостный голос Элион, требующей у Флорайна не садиться на её плечо когтями.

— Ты слишком много наблюдаешь, — сказал наконец Мэлком.

— Я твой ученик. У хорошего учителя учатся смотреть внимательно.

— Не помню, чтобы учил тебя лезть в чужую душу.

— Этому я сам научился. У тебя, кстати. Просто ты делаешь это страшнее.

Мэлком устало усмехнулся.

— И что ты хочешь услышать?

— Правду.

— Ты же знаешь, как я её люблю.

— Вот и начни с себя. Что ты чувствуешь к Мелис?

Мэлком опустил взгляд на свою почти зажившую руку. Там, где ещё недавно тянулись зелёные трещины, теперь оставался только след раны. Неприятный, но обычный. Человеческий.

— Не знаю, — сказал он тихо.

Для Мэлкома это было почти признанием.

Альрик не стал шутить. Только кивнул.

— Уже неплохо.

— Она увидела слишком много.

— И не ушла.

Мэлком сжал пальцы.

— Именно это и беспокоит.

— Потому что теперь ты не можешь сказать, что все отвернутся, если узнают тебя настоящего?

Он резко посмотрел на Альрика.

Тот выдержал взгляд.

— Я тоже не отвернулся, — сказал он. — Элион не отвернётся. А теперь, кажется, и она тоже.

Мэлком долго молчал.

— Это опасно.

— Конечно. Всё важное опасно.

— Ты стал философом?

— Нет. Просто долго общался с тобой.

Мэлком отвернулся к саду. К не тому саду, но всё равно его взгляд невольно искал там бело-золотую фигуру.

— Я не хочу путать благодарность с чем-то большим, — сказал он. — Она спасла мне жизнь. Увидела прошлое. Проявила доброту. В таком состоянии человек может принять облегчение за чувство.

— А может наоборот, — ответил Альрик. — Назвать чувство облегчением, чтобы не признавать его.

Мэлком снова посмотрел на него.

— Ты сегодня слишком смелый.

— Новые доспехи придают уверенности.

— Один удар топором…

— Да-да, будет двое доспехов. Ты уже говорил.

Они оба едва заметно улыбнулись.

Альрик положил руку ему на плечо, осторожно, не задевая раны.

— Не торопись. Просто не беги. Ты всегда убегал от всего, что могло стать тебе дорого.

Мэлком не ответил.

Но и не сбросил его руку.