Рассказ

Мы с моим непутевым другом Андреем, насквозь пропахшие окурками, пришли на лагерную дискотеку. Пионеры третьего отряда, мы изо всех сил притворялись взрослыми, но на деле были просто мелкими пацанами, обреченными подпирать стену. На романтическое продолжение вечера мы не рассчитывали — просто хотели поглазеть на других и посмеяться.

Вдруг заиграл медляк, и ведущий объявил: «Белый танец! Девочки приглашают мальчиков!»

Я приготовился наблюдать, как Света — самая красивая девочка нашего отряда, которая мне безумно нравилась, — медленно поплывет в руках кого-то из старших. Но вдруг она подошла ко мне.

Я не помню, как всё произошло. Мы танцевали так близко, что я чувствовал её запах — теплое волнение, смешанное с едва уловимыми духами. Я был опьянен: это был мой первый медленный танец в жизни. А потом я почувствовал, как она нервно дышит, и её спина начала мелко дрожать.

Мне показалось — она смеется. Прикалывается. Ну конечно, она такая красивая, а я кто… Она просто решила поиздеваться.

С одной стороны, я растворялся в каждой секунде рядом с ней. С другой — ждал финала песни, чтобы, если она хотя бы чуть-чуть усмехнется, сразу ей «втащить». Это была глупая, позорная защита, но она казалась единственно правильной.

Песня оборвалась. Она отошла, тихо бросив «спасибо», чуть покрасневшая. А я остался стоять, будто под наркозом. Оглушенный, но не в плохом смысле. Наоборот. Я вдруг понял, почему морской воздух стал таким вкусным, а шум волн превратился в мелодию. Звезды на чернильном небе будто подмигивали мне одному.

Ночью я не спал. Закрывал глаза и видел её: смущенное лицо, пронзительные голубые глаза. Накрывала паника: как вести себя завтра? Игнорировать? Андрей отговаривал от этой «ерунды», но я был настроен решительно.

Утром я совершал немыслимые ритуалы: умывался до скрипа, надел самую целую футболку. Спускаясь в столовую, слышал, как сердце бьет чечетку в груди. И вдруг — она. Сияющая, как под лучами прожекторов. Мы столкнулись взглядами. Мир снова замер.

Но я не придумал ничего умнее, как с каменным лицом пройти мимо. Проигнорировал её, будто ничего не было, будто не я промучился всю ночь. Я был слишком напуган этой магией в дневном свете.

На следующий день был «День Нептуна». Я придумал план: сяду рядом, приобниму, задекларирую перед всем лагерем, что мы — пара. Когда все собрались, я просочился сквозь толпу и плюхнулся на песок рядом с ней. И тут рука отказала. Она онемела. Мне потребовалось огромное усилие, чтобы наконец положить её ей на плечо.

Сердце колотилось так, что, казалось, его слышат все. Я вспыхнул. Подружки Светы смотрели на нас. Весь лагерь смотрел.

И тут случилось самое ужасное. Света вежливо и очень тихо сказала: — Женя, не надо.

И всё.

Я еле дождался конца сцены и рванул к пляжу. Хотелось исчезнуть. Я стоял на мокром песке и смотрел на темное, безразличное море. Когда холодный прибой намочил мои кеды, я всерьез подумал: «А что, если утопиться? Она узнает, что это из-за неё. Будет рыдать и жалеть всю жизнь». Это казалось прекрасным уроком.

Я сделал шаг к воде. И тут сзади — тихий, знакомый голос, от которого перехватило дыхание: — Женя, стой.

Я обернулся. Это была она. — Послушай, мне просто… мне было очень неловко. Все смотрели. Я не хотела тебя обидеть, честно.

Она посмотрела на меня своими голубыми глазами. В них не было насмешки. Только волнение и какая-то забота. — Я видела, как ты бежал. Я знаю, как тебе сейчас… плохо.

Она сделала паузу, а потом в её глазах мелькнула озорная искра: — Пойдем.

И она взяла меня за руку.

Весь позор, который минуту назад душил меня, исчез. Я вдруг стал легким, вдохнул полной грудью. Все вокруг ожило. Морской воздух снова стал вкусным, как газировка. Мы молчали, и это молчание было лучше любого разговора. Наши ладони были влажными — то ли от волнения, то ли от морской соли. В тот момент, идя по берегу, я не думал о том, что будет завтра…