Цена победы

Когда тишина вернулась, она показалась настолько абсолютной, что оглушала сильнее взрыва.

Ева лежала на боку, тяжело и прерывисто дыша. На губах ощущался солоноватый привкус крови. Каменный пол под ней был покрыт слоем серого налёта и липкими черными подтёками, но магический вихрь утих.

Огромный архивный зал выглядел так, будто через него прошёл ураган: стеллажи были вывернуты и обуглены, а в центре комнаты, где раньше стоял алтарь, зияла глубокая трещина. Древний фолиант обуглился, его страницы превратились в хрупкую труху, которая рассыпалась от малейшего движения воздуха.

Фигуры в плаще больше не было — лишь пустая горстка серой трухи и погнутый металлический стержень лежал возле разлома.

— Клемент… — Ева попыталась сказать это громко, но получился лишь слабый шёпот.

Она опираясь на дрожащие руки, подползла к нему. Клемент лежал неподвижно в нескольких шагах. Его лицо было мертвенно-бледным, а серые следы пепла на коже не исчезли — они застыли, превратившись в сложные, похожие на шрамы узоры вдоль вен.

— Клемент, пожалуйста, — Ева прижала ладонь к его груди.

Сердце билось. Медленно, тяжело, но билось. Через пару долгих, мучительных секунд он открыл глаза и слабо закашлялся, закрывая лицо ладонью.

— Мы… живы? — прохрипел он, с трудом фокусируя взгляд на её лице.

— Живы, — Ева нервно ухмыльнулась, хотя по её щеке покатилась слеза, смывая слой копоти. — У нас получилось. Ритуал разрушен.

Клемент с трудом сел, опираясь на её плечо, и оглядел разгроманный зал. Взгляд его задержался на застывших чернильных подтёках, которые больше не излучали магии. Всё было кончено. Угроза, висевшая над городом столько месяцев, рассеялась.

Но когда Ева взглянула на свое запястье, она увидела, что чернильная вязь не исчезла полностью. Она побледнела, стала тонкой, как еле заметный нитяной след, но осталась на коже. Как и шрамы Клемента.

Победа досталась им, но она навсегда изменила их обоих.