Запах старой бумаги и пепел

                                                                 Чернила и пепел

                                                                             Глава 1

  Запах старых книг всегда действовал на Авалин Вэнс как лучшее успокоительное. В её небольшой реставрационной мастерской на окраине Бостона пахло сухими травами, пчелиным воском, столярным клеем и едва уловимым шлейфом столетней пыли, которую она ласково называла «пылью времён».

 Эве исполнилось двадцать пять всего неделю назад, но иногда ей казалось, что она прожила гораздо дольше. Пока её ровесницы штурмовали корпоративные лестницы или искали пару в приложениях для знакомств, Эва проводила вечера в компании пожелтевших страниц, возвращая к жизни то, что время обрекло на тлен.
 — Пожалуйста, пусть это будет просто плесень, — прошептала она, поправляя стёкла защитных очков и аккуратно проводя мягкой кистью по кожаному переплёту старинного фолианта.
 Книга, которую ей принесли накануне, пугала её. Она не была подписана, на обложке красовался лишь странный тиснёный узор в виде переплетённых ветвей без листьев. Но стоило Эве прикоснуться к ней без перчаток, как кончики пальцев обожгло ледяным покалыванием, а перед глазами на долю секунды вспыхнул образ: танцующие языки багрового пламени и чьи-то тёмные, пронзительные глаза.
 Эва тряхнула головой, отгоняя наваждение. В последнее время эти «вспышки» участились. Стоило ей взять в руки старую вещь — будь то карманные часы или винтажное зеркало, — как её сознание затапливали чужие эмоции: страх, тоска, ярость. Она списывала это на переутомление и слишком богатое воображение.
 Раздался резкий, дребезжащий звон колокольчика над входной дверью. Эва вздрогнула. Часы на стене показывали без четверти девять вечера. Мастерская уже полчаса как должна быть закрыта.
 — Мы закрыты, зайдите завтра, — крикнула она, не поднимая глаз от страницы, на которую наносила закрепляющий раствор.
 — Я не по поводу ремонта, мисс Вэнс, — раздался из полумрака прихожей низкий, бархатистый голос. В нём сквозила холодная, почти осязаемая уверенность, от которой по спине Эвы пробежали мурашки. — Я пришёл за тем, что принадлежит мне.
 Эва сняла очки и поднялась из-за стола. Из тени торгового зала вышел мужчина. Он был высоким, широкоплечим, одет в строгое чёрное пальто, несмотря на тёплый весенний вечер. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны ветром, а резкие, словно высеченные из мрамора черты лица заставили бы любую девушку затаить дыхание. Но внимание Эвы приковал его взгляд. Глаза незнакомца имели редкий, почти неестественный оттенок янтарного цвета. Они словно светились изнутри.
 И тут Эву прошиб холодный пот. Это были те самые глаза из её дневного видения.
 — Вы… — Эва невольно сделала шаг назад, упёршись поясницей в рабочий стол. — Откуда вы знаете моё имя?
 Мужчина проигнорировал вопрос. Его взгляд скользнул по мастерской и безошибочно остановился на старинном фолианте, лежащем под лампой.
 — Моё имя Клемент Кросс, — представился он, делая шаг вперёд. Движения его были ленивыми, но в них угадывалась грация хищника. — И я советую вам отойти от этой книги, Авалин. Она не предназначена для человеческих рук. Особенно для таких хрупких.
 — Для человеческих? — Эва нервно усмехнулась, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — А вы у нас кто, восставший из мёртвых граф? Послушайте, мистер Кросс, если это шутка или попытка ограбления, то у меня под столом тревожная кнопка. И полиция приедет быстрее, чем вы успеете договорить.
 Клемент остановился в двух шагах от неё. Эва почувствовала, как воздух вокруг него стал густым и горячим, словно перед грозой. Запахло озоном и жжёным деревом.
 — Полиция здесь не поможет, — тихо сказал Клем. На его губах мелькнула тень горькой усмешки. — Вы понятия не имеете, во что ввязались, когда согласились принять этот заказ. Тот, кто принёс вам фолиант, мёртв. Его нашли сегодня утром на набережной. Без единой капли крови.
 Сердце Эвы пропустило удар. Мужчина, принёсший книгу — нервный старик в сером плаще, — показался ей тогда просто испуганным чудаком.
 — Вы лжёте, — выдохнула она.
 — Я никогда не лгу. Это слишком утомительно, — Клемент протянул руку к  книге, но в этот момент произошло то, чего никто из них не ожидал.

 Фолиант на столе вдруг затрепетал страницами, словно от сильного порыва ветра, хотя окна были плотно закрыты. Из-под кожаного переплёта вырвался сноп тусклого, фиолетового света. Окружающее пространство заложило уши беззвучным хлопком, и Эва почувствовала, как её непреодолимо тянет к книге. Словно чужая воля парализовала её тело.
 Она протянула руку и коснулась обложки одновременно с Клементом.
 Вспышка.
 Мир вокруг исчез. Не было больше уютной мастерской Бостона. Эва оказалась посреди огромного, разрушенного замка под кроваво-красным небом. Вокруг кричали люди, звенела сталь, а прямо перед ней стоял Клемент   — но на нём были старинные доспехи, покрытые копотью и кровью. Он смотрел на неё с такой смесью боли, ярости и… безумной, вековой любви, что у Эвы перехватило дыхание.
 «Я найду тебя. Через тысячи жизней, я всё равно тебя найду», — пронёсся в её голове его крик, хотя губы мужчины в видении не шевелились.
 Вспышка.
 Эва резко вдохнула воздух, возвращаясь в реальность. Она тяжело дышала, колени подкосились, и она непременно упала бы на каменный пол, если бы сильные руки Клемента не перехватили её за талию.
 Он держал её крепко, прижимая к своей груди. Эва чувствовала бешеное сумасшедшее биение его сердца — или это было её собственное? Она подняла голову и встретилась с его янтарными глазами. Сейчас в них не было прежней холодной отстранённости. В них горело потрясение.
 — Этого… не может быть, — прошептал Клемент, всматриваясь в её лицо так, словно видел перед собой призрак. Его пальцы на её талии едва заметно дрожали. — Ты… это ты.
 — Выпустите меня, — прохрипела Эва, пытаясь оттолкнуть его, но её магия (или то, что это было) совершенно лишила её сил. — Что это было? Что вы со мной сделали?
 — Я ничего не делал, Авалин, — Клем медленно ослабил хватку, но рук не убрал, помогая ей удержать равновесие. — Это сделала твоя память. Точнее, наша общая память.
 Прежде чем Эва успела потребовать объяснений, оконное стекло мастерской с оглушительным звоном разлетелось на тысячи осколков. В помещение ворвался ледяной, неестественный вихрь, несущий с собой запах гнили и сырой земли. Из темноты улицы в проём окна скользнула высокая, антропоморфная тень с неестественно длинными конечностями и горящими красными углями вместо глаз.
— Проклятье, они выследили книгу, — выругался Клемент, мгновенно задвигая Эву себе за спину.
В его правой руке из ниоткуда, соткавшись прямо из воздуха и искр, появился длинный клинок, отливающий серебром.
— Слушай меня внимательно, Эва, — не оборачиваясь, быстро заговорил он, и в его голосе теперь звенела сталь генерала. — Сейчас ты возьмёшь книгу, выбежишь через чёрный ход и сядешь в чёрный «Челленджер», который стоит на углу. Ключи в зажигании. И молись, чтобы я успел выйти следом.
— Но… — пискнула Эва, глядя на приближающееся чудовище, которое издало утробный, леденящий душу рык.

— Беги! — рявкнул Клем, и в тот же миг бросился вперёд, наперерез твари, взмахнув сияющим мечом.

 Эва не заставила себя ждать. Страх — отличный стимулятор для адреналина. Она мертвой хваткой вцепилась в злополучный фолиант, прижала его к груди так, словно это был спасательный круг, и бросилась вглубь мастерской. Behind her, раздался жуткий скрежет: металл клинка Клемента столкнулся с чем-то твердым, похожим на кость или хитин. Чудовище взвыло — этот звук больше напоминал скрежет тормозов поезда, переходящий в ультразвук.
Вылетая через заднюю дверь в узкий, темный переулок, Эва едва не растянулась на мокром асфальте. Бостонский воздух после душной мастерской показался ледяным. Ночной туман наползал со стороны залива, превращая очертания домов в зловещих призраков.
 Она побежала к углу улицы, краем уха улавливая грохот, доносившийся из её разбитого магазина. Там рушились стеллажи. Книги, в которые она вложила столько сил, сейчас, скорее всего, превращались в труху. От этой мысли к горлу подступил ком, но инстинкт самосохранения орал громче любой жалости к вещам.
 На углу действительно стоял он — угольно-черный матовый «Додж Челленджер». Машина выглядела как хищник, затаившийся в засаде. Эва рванула ручку пассажирской двери — заперто.
— Черт, черт, черт! — закричала она, перебегая к водительской стороне.
Здесь дверь поддалась. Она запрыгнула в салон, который встретил её запахом дорогой кожи, дорогого парфюма с нотками сандала (точно такого же, как у Клемента) и едва заметным гулом приборной панели. Ключ уже торчал в замке зажигания, а двигатель тихо, едва слышно урчал, готовый сорваться с места.
Эва бросила книгу на соседнее сиденье и сжалась в комок, вцепившись в руль. Прошла минута. Затем вторая. Каждая секунда тянулась как вечность. На улице было пусто.
— Ну же, Клемент, или как тебя там… — шептала она, вглядываясь в зеркало заднего вида.
Внезапно из темноты переулка вылетела фигура. Клем бежал быстро, но его идеальное пальто теперь было разорвано на плече, а на щеке красовалась свежая царапина, из которой сочилась странная, слишком яркая, почти золотистая кровь. За ним по пятам гналась еще одна тень — длиннее и быстрее первой.
Клемент на ходу развернулся, сделал резкий пасс левой рукой, и воздух между ним и преследователем буквально взорвался волной чистого, белого пламени. Тварь отпрянула, объятая огнем, издавая предсмертный визг.
Клем преодолел оставшееся расстояние в два прыжка, рванул пассажирскую дверь и буквально рухнул на сиденье рядом с Эвой. От него пахло гарью и озоном.
— Жми на газ! — рявкнул он, тяжело дыша. — Быстрее!
— Куда?! — в панике вскрикнула Эва, её нога сама собой вдавила педаль в пол.
«Челленджер» взревел, как раненый зверь, и сорвался с места, оставляя на асфальте черные полосы от шин. Эву сильно вдавило в кресло. Руль ходил ходуном в её ладонях, но, к собственному удивлению, она удержала машину, выравнивая её на пустынном ночном шоссе, ведущем прочь из города.
Часть 2. Скорость и откровения
Минут десять они ехали в полной, звенящей тишине, нарушаемой только рокотом мощного мотора. Эва судорожно сжимала руль, боясь ослабить хватку хотя бы на миллиметр. Скорость перевалила за сто миль в час. За окнами проносились размытые огни пригорода Бостона.
Наконец, когда город остался далеко позади, а дорога углубилась в густой массив векового леса, Эва нашла в себе силы заговорить.
— Я требую объяснений, — её голос сорвался на писк, поэтому она откашлялась и повторила тверже: — Я требую объяснений. Прямо сейчас. Что это были за твари? Кто ты такой? И… какого черта произошло, когда мы коснулись книги?!
Клемент сидел, откинув голову на подголовник и прикрыв глаза. Его левая рука лежала на раненом плече. Эва заметила, что золотистая кровь на его коже уже перестала течь, а края пореза медленно, на глазах, стягивались.
— Те твари называются «ищейками Пустоты», — не открывая глаз, тихо ответил Клем. Голос его звучал измученно, но прежняя властность никуда не делась. — Они не из нашего мира. Их создали, чтобы находить древние артефакты по остаточному следу магии. А книга, которая лежит у тебя под боком — это первоисточник. Книга Заклятий Первого Дома.
— Какого еще Дома? — Эва нервно хохотнула.

— Мистер Кросс, вы бредите. Или я брежу. Скорее всего, я просто уснула на работе, надышалась парами растворителя, и мне снится очень реалистичный, дорогой голливудский боевик.
Клемент наконец открыл глаза и повернулся к ней. В полумраке салона его янтарный взгляд казался гипнотическим.
— Авалин, посмотри на меня, — мягко, но настойчиво произнес он. — Разве это похоже на сон? Разве то, что ты видела, когда мы коснулись обложки, было сном?
При упоминании видения Эва почувствовала, как к горлу подступает жар. Тот разрушенный замок… Кровавое небо. И то, как этот мужчина смотрел на неё. В его взгляде в её видении было столько обожания и боли, сколько она не встречала за все свои двадцать пять лет реальной жизни. Самое страшное — внутри неё, где-то глубоко под сердцем, отозвалось эхо этой безумной любви. Чужой, незнакомой, но такой сильной, что становилось трудно дышать.
— Что это было? — прошептала она, сбавляя скорость до разрешенных шестидесяти миль. — Тот замок… Ты был там. И там была я? Но я никогда не была в Европе, я всю жизнь прожила в Массачусетсе!
— В этой жизни — да, — Клемент горько усмехнулся и потянулся к бардачку. Он достал оттуда чистый платок и вытер остатки золотой крови с лица. — Тот мир, который ты видела, называется Элирия. Наша родина. Мир, где магия — это не сказки для детей, а законы физики. А замок — это Цитадель Солнца. Наш дом.
Эва молчала. Мозг отчаянно пытался выстроить логическую защиту. «Он сумасшедший. Сектант. Террорист». Но как объяснить чудовище с красными глазами? Как объяснить меч, появившийся из воздуха? Как объяснить её собственную реакцию на книгу?
— Ты хочешь сказать… — Эва сглотнула. — Что мы реинкарнировали? Как в буддизме?
— Что-то вроде того, но гораздо сложнее, — Клем повернулся всем корпусом, внимательно изучая её профиль. — Пятьсот лет назад в Элирии произошла катастрофа. Гражданская война уничтожила наш мир. Твой орден — Орден Хранителей — пытался спасти остатки магии, заключив её в артефакты и отправив через межмировые врата на Землю. Вы должны были уйти следом. Но нас предали.
Он зловеще замолчал. Эва почувствовала, как волоски на её руках встали дыбом.
— Нас зажали в Цитадели, — продолжил Клем, и в его голосе послышался скрежет металла. — Ты была Старшей Хранительницей. Твое имя было Авелин. Без «а» на конце. А я… я был главой королевской гвардии. Моей задачей было защитить тебя любой ценой. Но я не успел. Вражеское заклинание ударило в башню, когда ты активировала портал. Ты погибла у меня на руках, Авелин. Но перед смертью ты прошептала заклинание связи душ.
Эва резко затормозила. Машину немного занесло на обочине, покрытой гравием. Она повернулась к Клементу, её сердце колотилось где-то в районе горла.
— Стоп. Подожди. Ты хочешь сказать, что я — это какая-то древняя погибшая колдунья? А ты — мой телохранитель из прошлого?
— Не просто телохранитель, — Клемент протянул руку и аккуратно, едва касаясь, провел тыльной стороной ладони по её щеке.
Его прикосновение отозвалось в теле Эвы настоящим электрическим разрядом. Там, где его пальцы коснулись кожи, разлилось неистовое, пьянящее тепло. Ей безумно, до дрожи захотелось прижаться к этой ладони, закрыть глаза и забыть обо всем. Она едва сдержала этот порыв, испугавшись собственной реакции.
— Ты была моей женой, Авелин, — тихо закончил Клемент. — И я искал твою душу пятьсот лет, перерождаясь снова и снова, сохраняя память каждой своей жизни. В то время как ты… ты рождалась обычной смертной, ничего не помня. До сегодняшнего дня.
Часть 3. Убежище в глуши
Эва сидела, уставившись на свои колени. Информации было слишком много. Мир, магия, прошлая жизнь, муж-бессмертный с янтарными глазами…
— Если всё, что ты говоришь — правда, — наконец произнесла она, глядя прямо перед собой, — то почему я ничего не помню? Кроме этой дурацкой вспышки?
— Потому что твоя сила спит, — Клем убрал руку, и Эва, к своему стыду, почувствовала укол разочарования. — Книга подействовала как триггер. Она узнала хозяйку. Но твое человеческое сознание блокирует воспоминания, чтобы ты не сошла с ума. Полный возврат памяти — это болезненный процесс.

И сейчас нам не до этого. Тебе нужно спрятаться.
— Спрятаться где? Мой дом в Бостоне, моя работа…
— Забудь о Бостоне, — отрезал Клемент. — Твой адрес уже наверняка известен слугам Пожирателя — того, кто послал ищеек. Если ты вернешься туда, тебя убьют в течение часа. Мы едем в мое убежище. Там установлены защитные руны, которые скроют фоновое излучение твоей магии.
Эва вздохнула, понимая, что выбора у неё особо нет. Возвращаться в разгромленную мастерскую, где бродит нечто с лапами-ножами, ей точно не хотелось.
— Ладно, — согласилась она, снова включая передачу. — Веди, Сусанин. Куда ехать?
— Через два мили поверни направо, на грунтовую дорогу, — Клем заметно расслабился, снова откидываясь на сиденье. — И не переживай так. Я обещал тебе пятьсот лет назад, что защищу тебя. И я сдержу слово. Даже если мне придется сжечь этот мир дотла.
В этих словах не было бахвальства. Это была спокойная, страшная констатация факта. Эва сглотнула и послушно повернула руль туда, куда он указал.
Грунтовая дорога вела в самую чащу леса. Ветки деревьев хлестали по лобовому стеклу «Челленджера», словно пытались удержать их. Минут через двадцать сумасшедшей тряски среди кромешной тьмы впереди показался силуэт. Это был старый, двухэтажный викторианский особняк, скрытый среди исполинских сосен. Он выглядел заброшенным — темные окна, обвитый плющом фасад, — но стоило машине пересечь невидимую линию между двумя замшелыми валунами у въезда, как на веранде дома вспыхнул мягкий, приветливый свет.
— Мы на месте, — сказал Клемент, открывая дверь. — Добро пожаловать в Хейвен, Эва. Здесь ты в безопасности. Пока что.
Эва взяла книгу, которая теперь казалась ей невероятно тяжелой, и вышла из машины. Ночной воздух леса был полон запахов хвои и сырости. Она посмотрела на Клемента, который уже шел к крыльцу, слегка прихрамывая. Его рана на плече, хоть и затянулась, видимо, всё еще причиняла ему боль.
В этот момент Эва поняла одну вещь: её привычная, скучная, безопасная жизнь реставратора закончилась навсегда в тот момент, когда этот мужчина переступил порог её мастерской. И, как ни странно, глубоко внутри, помимо страха, она чувствовала дикий, пьянящий восторг.
Она сделала глубокий вдох и пошла вслед за своим прошлым.