Завеса

Прошел месяц. Город окончательно погрузился в зимнюю дремоту. Первый плотный снег укрыл мостовые, сгладив острые углы старых крыш и спрятав под чистым белым покровами следы осенней грязи и гари.

Ева стояла у окна новой мастерской на мансардном этаже. В комнате пахло свежей пастелью, сухим холстом и горячим коричным чаем. На мольберте стоял набросок: не тёмные готические архивы и не зловещие символы, а просто зимний сквер, залитый мягким светом фонарей.

Клемент подошел сзади, тихо обняв её за плечи и уткнувшись подбородком в макушку. В его дыхании больше не чувствовалось холода, а серые узоры-шрамы на его шее под тёплым свитером казались просто необычным татуированным орнаментом.

— О чём думаешь? — тихо спросил он.

— О том, как легко привыкнуть к покою, — ответила Ева, прижавшись к нему. — Кажется, будто всё, что произошло в архиве, было просто затянувшимся дурным сном.

— Это не было сном, — Клемент улыбнулся, касаясь губами её cheek. — Но это уже в прошлом. Мы закрыли ту страницу.

Они провели вечер спокойно и уютно, наслаждаясь мелочами, которых были лишены столько месяцев. Когда стемнело и Клемент ушел вниз за дровами для камина, Ева подошла к кухонному столу, чтобы убрать чашки.

Её взгляд случайно упал на дальний угол подоконника, куда она неделю назад поставила старую шкатулку с личными вещами.

Ева замерла.

На ровной, только что вытертой поверхности деревянного подоконника, прямо рядом со шкатулкой, лежала тонкая полоска серого налёта.

Она медленно протянула руку и провела подушечкой указательного пальца по дереву. На коже остался знакомый, легкий след — сухого, абсолютно холодного пепла.

Ева нахмурилась. Окно было плотно закрыто, камин находился в другом конце комнаты, а Клемент даже не подходил к этому углу.

Она подняла палец к свету. В ту же секунду бледный, серебристый шрам у неё на запястье — бывшая чернильная вязь — на какую-то долю секунды едва заметно пульснул, отозвавшись едва уловимым, почти иллюзорным колыханием тепла под кожей.

— Ева? Всё в порядке? — раздался снизу голоса Клемента вместе со стуком поленца, упавшего у камина.

Ева застыла на мгновение, глядя на серую пыльцу на пальце. За окном тихо падал снег, а в ночном воздухе на секунду показалось, будто скользнул легкий, еле уловимый запах старых газет и сырых чернил… или ей это просто мерещилось?

Она растёрла пепел между пальцами, стряхивая его на пол, и мягко улыбнулась.

— Да! — отозвалась она, поворачиваясь к двери. — Всё в порядке. Я иду.

Ева шагнула к лестнице, оставляя подоконник в вечерней тени. А за окном, в глубине заснеженного переулка, один из фонарей на секунду мигнул — и снова загорелся ровным, спокойным светом.