Глава 8. Демон и Призрак

Рейн открыл глаза и первым делом посмотрел на настенные часы — четыре утра. Механический шелест секундной стрелки был единственным звуком в палате. После звонка Кайдена прошло всего ничего, а сознание уже вытолкнуло его из вязкого лекарственного сна.

Рейн лежал неподвижно, глядя в потолок, на котором плясали тени от индикаторов медоборудования. Каждое слово Кайдена в трубке ввинчивалось в мозг раскаленным саморезом.

Предательство, куратор и чистка хвостов. Он вспомнил тот злополучный день. Вспомнил, как заклинило связь именно в тот момент, когда их группу зажали в тиски. Как обещанная эвакуация опоздала на бесконечные сорок минут, оставив их умирать под шквальным огнем и звуками взрывов. Тогда он списал это на хаос, ошибку в расчетах. Теперь же знал — это было спланировано.

Рейн медленно, преодолевая дикую боль в боку, поднял руку. Пальцы нащупали край пластыря, фиксирующего катетер в вене. Он рванул иглу без колебаний. Алая капля упала на белоснежную простыню, расползаясь уродливым пятном. Монитор у кровати зашелся в истерическом писке, фиксируя скачок пульса и потерю сигнала.

— Козлы отпущения, как же, — прохрипел он. Голос напоминал скрежет железа по бетону. — Будьте прокляты!

Рейн сел, и мир перед глазами на мгновение превратился в калейдоскоп из серых и красных пятен. Он стащил с лица кислородную маску, отбрасывая ее как ненужный хлам. Спустив ноги на холодный пол, Рейн оперся о тумбочку, пытаясь встать. Его тело, когда-то идеальный инструмент для убийства, сейчас было изрешечено и заштопано, но внутри горел тот самый огонь, который дал ему его позывной.

Он знал, что в шкафчике у двери лежит его «тревожный комплект». Кайден не мог оставить его пустым. Рейн попытался сделать шаг. Тело еще слабо его слушалось после суточной дозы морфина, но времени на восстановление было мало. Шаг, второй и Рейн добрался до металлической дверцы шкафа. Распахнув ее, на дне увидел пакет с чистой одеждой. Поверх него лежал тяжелый, холодный «Зиг Зауэр» и три полных магазина. Он быстро оделся в черное, натянул куртку, скрывая бинты. Посмотрел в зеркало над раковиной: бледный, с темными тенями под глазами, но взгляд был живым и холодным.

— Двенадцать часов, Призрак, — прошептал он, проверяя ход затвора. — Я успею за двенадцать.

Рейн вышел из палаты в коридор. Дежурный врач, поднявший голову от документов, даже не успел вскрикнуть — тяжелая рукоять пистолета коснулась затылка с хирургической точностью.

Он вышел на улицу через черный ход, через слепые зоны камер. У него не было плана, не было поддержки. У него была только точка на карте под названием «Аванпост» и список имен, которые нужно было вычеркнуть из жизни.

Рейн скользнул в тень за хозблоком, где под брезентом стоял старый, припавший пылью мотоцикл одного из санитаров. Не броский байк, а рабочая лошадка, на которую никто не обернется.

Действовать приходилось быстро. Он не чувствовал пальцев от холода, но когда руки коснулись металлических деталей, сработала мышечная память. Несколько секунд — и двигатель глухо отозвался, выбрасывая в сырой воздух струю едкого дыма.

Рейн сел в седло и включил передачу. Двигатель взревел еще громче. От резкого напряжения мышц его пронзила боль в боку, напоминая о себе вспышкой перед глазами. Он невольно прижал ладонь к повязке.

— Соберись!

Фыркнул он сам себе и двинулся с места.

Ровный гул мотора на пустом шоссе действовал усыпляюще, но Рейн не позволял себе расслабиться. Холодный ветер забивался под куртку, и каждый вдох на скорости обжигал легкие, как глоток ледяной воды. Он крепче сжал руль, и это движение — наклон корпуса вперед — вдруг вызвало из памяти фантомное ощущение.

В прошлый раз он не был один.

Рейн почти физически почувствовал, как Лиара прижимается к его спине. Тогда, когда мир вокруг них разлетался на куски, она была единственным источником тепла. Он вспомнил, как ее пальцы судорожно вцепились в его куртку, как ее дыхание прерывисто касалось его затылка через ткань.

Он помнил ее тело — напряженное, как натянутая струна, но при этом странно податливое, доверившееся ему в тот момент полной безнадежности. Она не просто ехала с ним, она вцепилась в него так, словно он был единственным твердым объектом в рассыпающейся реальности.

И он, привыкший чувствовать только тяжесть оружия и холод брони, тогда впервые за много лет ощутил чью-то жизнь так близко. Хрупкую жизнь, бьющуюся в бешеном ритме.

Рейн тряхнул головой, стараясь сбросить это наваждение. Сейчас ее не было за спиной. Была только пустота ночной трассы и тупая боль в боку, но тепло ее ладоней на ребрах Рейна, кажется, проникло в него глубже, чем шрамы.

В его мире никто не спасает просто так. Но она… она смотрела на него так, будто видела в нем что-то, что стоило спасения. И это пугало его сильнее, чем пули.

Мотоцикл накренился на повороте, уходя в сторону промзоны. Рейн знал, что там, за складами, у него есть место, где можно переждать пару часов. Но мысли все равно возвращались к ней. Ему нужно было понять, что делать с этой девчонкой, которая теперь навсегда была связана с ним этой тонкой хирургической нитью.

* * *

Кайден заглушил мотор во дворе за два квартала до дома. Он посидел в темноте несколько минут, глядя на свои руки. Они были чистыми, он отмыл их еще в ангаре, но ощущение чужой крови на коже въелось в память. Ему нужно было «переключить» тумблер с режима ликвидатора на режим мужа.

В квартире пахло домом. Тем самым запахом, который он пытался сохранить в памяти каждый раз, уходя на задание. Кайден замер в дверях спальни. Мирея не спала — она полулежала, обложившись подушками, и в ее руках была какая-то книга. Когда он вошел, она медленно отложила ее в сторону.

Кайден выглядел так, будто прошел через несколько кругов ада, и она видела это по тому, как неестественно прямо он держал спину.

— Иди ко мне, — тихо сказала она.

Он подошел, но не сел на рядом, а опустился на колени у кровати. Его руки — те самые руки, которые пару часов назад сжимали рукоять пистолета в холодном ангаре, — теперь осторожно коснулись ее ладоней. Мирея была теплой. Она пахла кремом для тела и чем-то неуловимо детским.

— Прости меня, — прошептал он, утыкаясь лицом в ее ладони.

— За что?

— За то, что я не могу дать тебе ту жизнь, которую обещал.

Мирея мягко высвободила одну руку и зарылась пальцами в его волосы, распутывая узлы напряжения, которые стягивали его скальп. Она не спрашивала про кровь на его манжете — он пытался ее застирать, но на светлой ткани остался едва заметный бурый развод. Она просто тянула его к себе.

Кайден осторожно приложил ухо к ее животу. Там, внутри, в абсолютной безопасности, билось сердце его ребенка. Маленькие, едва ощутимые толчки казались ему сейчас самым важным сигналом во Вселенной. Он закрыл глаза, пытаясь запомнить этот момент на молекулярном уровне: тепло ее кожи, мерное дыхание и это безмолвное прощение в каждом ее жесте.

— Пообещай мне, — прошептала Мирея, и в ее голосе впервые задрожала нотка страха. — Пообещай, что бы ни случилось… ты вернешься ко мне.

Кайден сжал ее пальцы чуть сильнее. Он не мог обещать. В мире, где за его головой уже вышли ищейки Куратора, обещания стоили дешевле свинца.

Вместо ответа он поднялся и осторожно притянул ее к себе, обнимая так бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла. Он вдыхал запах ее волос, запечатлевая его в памяти — его личный оберег, который он возьмет с собой в ту бездну, куда ему предстоит спуститься.

Этой ночью он не был героем. Он был просто мужчиной, который знал, что его время истекает. Кайден не просто обнимал ее — он пытался слиться с этой тишиной, раствориться в ней. Он помог Мирее лечь удобнее, и сам лег рядом, поверх одеяла, не снимая футболки, словно в любую секунду был готов сорваться с места.

Мирея повернулась на бок, лицом к нему. В полумраке ее глаза казались огромными и темными. Она протянула руку и коснулась его щеки, обводя контуры скулы, словно заново запоминала его лицо.

— Ты холодный, — прошептала она.

Он перехватил ее ладонь и прижал к своим губам.

— Скоро согреюсь. Просто… длинный день.

Он осторожно положил руку на ее живот, чувствуя под ладонью тепло и ту самую удивительную плотность, которая напоминала ему о том, ради чего он все еще дышит. Малыш внутри шевельнулся. Кайден замер, боясь спугнуть это мгновение. В этом жесте было столько трепета, что любой, кто увидел бы сейчас «Призрака», не узнал бы в нем того беспощадного оперативника.

— Мы уже придумали имя? — спросил он, просто чтобы слышать ее голос, а не гул крови в собственных ушах.

Мирея улыбнулась, и эта улыбка на мгновение прогнала тени из углов комнаты.

— Я ждала тебя, чтобы решить. Но мне кажется, он будет похож на тебя. Такой же упрямый.

Кайден сглотнул ком в горле. Он смотрел на нее — на свою нежную, беременную жену, — и чувствовал, как внутри него что-то надламывается. Он знал, что возможно, он больше ее не увидит и не услышит первого крика сына.

— Мири, — он запнулся. — Если когда-нибудь тебе скажут обо мне что-то… что-то плохое. Запомни только этот вечер. Помни, что все, что я делал — абсолютно все — было для того, чтобы ты могла вот так спокойно спать.

Мирея замерла. Ее пальцы на его щеке дрогнули. Она чувствовала вкус прощания в его словах, но Кайден не дал ей спросить. Он притянул ее ближе, утыкаясь носом в ее шею, вдыхая родной запах, который теперь должен был стать его единственным топливом на ближайшие сутки.

Они лежали в тишине, и только мерный стук двух сердец отмерял время, которого у них почти не осталось. Кайден чувствовал каждое движение ребенка, каждый вздох жены, и в этой нежности была его самая большая сила — и его самая страшная слабость.

Они лежали так долго, пока дыхание Миреи не стало глубоким и размеренным, а ее рука, покоившаяся на его плече, окончательно не расслабилась. Кайден осторожно натянул одеяло, укрывая ее и замер, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить этот хрупкий купол тишины.

Сон пришел к нему внезапно, тяжелый и серый, как пепел, но даже в забытьи он продолжал крепко сжимать ее ладонь, словно это было единственное, что удерживало его на краю бездны. В эту последнюю ночь они спали так близко, что казались единым целым — два человека, объединенных одной любовью и одной на двоих надвигающейся бурей.

* * *

Синий предрассветный сумрак заполнил спальню. Кайден открыл глаза ровно в пять — без будильника, по внутреннему таймеру, который никогда не давал сбоев. Он не пошевелился. Несколько секунд он просто слушал ровное, спокойное дыхание Миреи рядом.

Он осторожно, миллиметр за миллиметром, высвободил руку из-под ее плеча. Мирея что-то пробормотала во сне и притянула к себе подушку, не просыпаясь. Кайден замер, глядя на нее в этом слабом свете. Ее лицо было безмятежным, волосы рассыпались по подушке. Он запомнил ее такой — спящей, защищенной, его.

Он встал с кровати бесшумно. В ванной плеснул в лицо ледяной водой. Когда он поднял голову и посмотрел в зеркало, на него смотрел уже не тот мужчина, который ночью шептал нежности. Взгляд стал плоским, колючим, лишенным тепла. Кайден вытер лицо полотенцем и методично оделся: темные джинсы, футболка, плотная куртка.

На кухне он не стал включать свет. Быстрыми, выверенными движениями он проверил магазин пистолета — сухой металлический щелчок прорезал тишину квартиры, как выстрел. Убрал оружие в кобуру. Проверил второй телефон. Кайден не стал оборачиваться на дверь спальни. Он знал: если посмотрит на нее еще раз, может не найти в себе сил выйти. Он закрыл входную дверь на два оборота, и этот звук стал финальной точкой.

Пока Кайден выезжал со двора, в другом конце города, в заброшенном боксе промзоны, вздрогнул мотор мотоцикла.

Рейн сидел на байке, низко склонившись к рулю. Серый свет пробивался сквозь запыленные окна склада, ложась на его плечи тяжелым грузом. Ночь не дала ему отдыха — он потратил ее на то, чтобы вправить вывихнутое сознание обратно в рабочий режим и найти в тайниках свое снаряжение.

Он расстегнул куртку и посмотрел вниз, на повязку. Там, где вчера была белая стерильность, теперь проступило небольшое бурое пятно, но края раны не разошлись.

Рейн натянул шлем. Зеркальное забрало отсекло его от мира, превращая в анонимную тень. Он проверил, как выходит нож из ножен на бедре, проверил запасной магазин. Все работало. Он сам был как этот старый, перебранный вручную мотор: гремит, вибрирует, но выдает максимум, когда это нужно.

Байк сорвался с места, взрезаясь в тишину промзоны. Рейн выжал сцепление, чувствуя, как холодный ветер впивается в швы под курткой.

* * *

Кайден припарковал машину на заброшенной заправке в паре кварталов от сектора «Аванпоста». Туман здесь был гуще, он лип к лобовому стеклу, скрывая очертания серых бетонных коробок впереди.

Он вышел из машины, оперся на капот и закурил. Тишину нарушил нарастающий гул. Мотоцикл вынырнул из тумана внезапно, как черная стрела. Рейн ударил по тормозам, закладывая байк в крутой разворот, и остановился точно напротив Кайдена. Он заглушил мотор. В этой внезапной тишине было слышно только, как щелкает остывающий металл двигателя.

Рейн снял шлем. Выглядел он паршиво: лицо осунулось, под глазами залегли тени, но взгляд был как заточенное лезвие. Он медленно слез с байка, и Кайден заметил, как он на секунду замер, прижимая локоть к боку.

— Ты не в форме, — негромко сказал Кайден, пуская дым в сторону тумана.

— Жить буду, — хрипло отозвался Рейн. Он подошел ближе, его походка была тяжелой, но уверенной.

Кайден внимательно осмотрел напарника.

— Каков план?

Кайден выбросил окурок и раздавил его носком ботинка.

— Или мы, как обычно, — без плана?

Кайден криво улыбнулся. С планом или без него — они не раз выпутывались из таких ситуаций, в которых не было шанса на успех.

— План прост, — лицо Кайдена резко изменилось, становясь непроницаемым. — Аннулировать все данные о нас. Куратор начал чистку. Если мы не заберем свои досье сейчас, завтра нас просто убьют.

Рейн усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем иронии.

— Он уже попытался — не вышло.

— В этот раз он не промахнется, — Кайден подошел к багажнику и достал тяжелую сумку. Лязг металла внутри был красноречивее любых слов. — На Аванпосте сейчас пересменка. Внешний периметр — электроника, я ее заглушу. Внутри — живое мясо. Их задача — держать этаж с архивом, пока сервера не обновлятся.

Кайден бросил Рейну запасную рацию и пару обойм. Тот поймал их на лету, поморщившись от резкого движения.

— У нас есть двадцать минут, пока они не поймут, что связь легла, — Кайден посмотрел на часы. — Я зайду через черный ход, а ты — через парадный. Устрой им там ад, как ты умеешь.

Рейн проверил затвор пистолета. Сухой щелчок эхом отразился от стен заброшенной заправки.

— Отвлекающий маневр? Решил использовать меня как наживку?

— Ты лучше всех справляешься с этой ролью, — Кайден хлопнул его по плечу — чуть сильнее, чем стоило бы, проверяя, устоит ли Рейн на ногах. — Встретимся в серверной.

Рейн снова надел шлем. Зеркальное забрало скрыло его лицо, оставив лишь холодный блеск.

— Посмотрим, кто из нас доберется первым.

Мотор байка снова взревел, разрезая туман. Рейн сорвался с места, уходя в сторону главных ворот сектора. Кайден проводил его взглядом, и на мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно тут же исчезло, сменившись ледяной пустотой Призрака.

Он сел в машину. Ему не нужно было спешить. Он знал, что Рейн примет на себя весь основной удар.

* * *

Аванпост возник из тумана как бетонный монолит. Раньше это место было их вторым домом — здесь они чистили оружие, анализировали цели и пили дрянной кофе из автомата. Теперь здание выглядело чужим. Периметр был подсвечен тревожными красными огнями — признак того, что система переведена в режим боевой готовности.

Стеклянные двери разлетелись в пыль под передним колесом хищного, матово-черного «Дукати». Грохот битого стекла еще не утих, когда Рейн, заложив байк в опасный наклон, пролетел холл насквозь. Мотор взревел под сводами вестибюля, как раненый зверь. Рейн ударил по тормозам уже в заносе, прямо перед постом охраны — мотоцикл пошел боком, высекая снопы искр из мраморного пола, и замер, окутанный запахом жженой резины.

Рейн соскочил с сиденья еще до того, как подножка коснулась пола.

— Он здесь! — взвизгнул кто-то слева.

Рейн перекатился за массивную стойку регистрации, чувствуя, как швы в боку отозвались резким, колющим ударом. Перед глазами на мгновение всплыла красная пелена, но он заставил себя дышать.

— Пятеро, — сухой голос Кайдена в наушнике прозвучал издевательски спокойно. — Трое за тумбами, двое на балконе. Не спи, Демон.

— Заткнись, — выдохнул Рейн, вскидывая «Зиг-Зауэр».

Первый охранник только начал поднимать винтовку, когда Рейн всадил ему две пули в грудь. Второй успел выстрелить, но пуля лишь выбила мраморную крошку из столешницы прямо над головой Рейна.

Он действовал на чистых рефлексах. Выпад, два выстрела, уход в кувырок. Каждый рывок — это новая порция крови, пропитывающая повязку под курткой, но ярость работала лучше любого обезболивающего.

Рейн рванул из-под лестницы, когда дробь пуль по бетону на секунду стихла — охрана перезаряжалась. Он бежал, игнорируя вспышки боли, которые теперь прошивали все тело от бедра до затылка.

— Призрак! Глуши турели в лифтовом холле! — крикнул он в пустоту рации.

Ответом был лишь статический треск.

«Черт с тобой», — Рейн выкатился в центр зала, вскидывая «Зиг». Два выстрела — один в шею наемнику, высунувшемуся из-за колонны, второй в колено тому, кто пытался вскинуть щит.

Он достиг герметичной двери лифта, когда за спиной грохнуло. Наемники использовали световую гранату. Рейн успел зажмуриться, но звон в ушах превратил мир в вакуум. Он вслепую ударил по сенсорной панели. Красный свет. Заблокировано.

— Призрак, лифт! — прорычал он, прижимаясь плечом к стальной створке.

В этот момент панель мигнула зеленым, и двери бесшумно разошлись. Рейн ввалился внутрь, едва не упав на зеркальный пол кабины. Двери сомкнулись перед самым носом преследователей, и по металлу забарабанил град пуль.

Лифт дернулся, уходя вниз. Рейн сорвал шлем и отбросил его в угол — стекло треснуло, отражая его собственное лицо: бледное и холодное.

Он судорожно полез в подсумок. Второй магазин — пуст. Остался последний. Всего пятнадцать патронов.

— Ты там еще жив? — рация вдруг ожила, голос Кайдена прорезался сквозь помехи, холодный и отстраненный.

— Сволочь… — выдохнул Рейн, прижимая руку к промокшему боку. — Ты меня бросил под огонь.

— Но ты же справился!

— Кайден… Если я сдохну — вернусь с того света, чтобы лично пустить тебе пулю в лоб.

— Договорились, — коротко бросил тот.

В тот же миг лифт со скрипом дернулся и остановился, зажатый мощными гидравлическими клыками.

— Что происходит?

— Лифт заблокирован, — голос Кайдена в наушнике был сухим, лишенным всякого сочувствия. — Они врубили «протокол изоляции». Кабину сейчас раздавит магнитными захватами между ярусами. Выбирайся. Живо!

Рейн выругался, вставая. Он подпрыгнул, вышибая технический люк. Грохот металла о металл в тесном пространстве оглушил. Рейн подтянулся на крышу кабины.

В шахте царила абсолютная темнота, пахнущая озоном и горелым маслом. Только где-то глубоко внизу светились синие огоньки серверного уровня.

— Тебе нужно прыгать, — прошептал Кайден. Этот шепот в ухе казался громче, чем гул шахты. — Прямо в темноту. Там технический карниз, в пяти метрах под тобой.

— Пять метров? Ты спятил?! Я не вижу дна!

— Доверяй мне. Я отключил лазерную сетку на этом уровне. У тебя мало времени. Скоро пустят ток по тросам. Прыгай, Демон!

Рейн замер на краю бездны. Его зрачки расширились, пытаясь выхватить хоть какие-то очертания в этой черноте. Адреналин жег вены, превращаясь в чистую, ледяную ярость. Он сделал глубокий вдох и шагнул в пустоту.

Рейн рухнул на узкий стальной мостик. Металл отозвался низким гулом, вибрация прошла сквозь зубы. Он перекатился, инстинктивно защищая раненый бок, и в ту же секунду над его головой с лязгом, похожим на захлопывание капкана, сомкнулись тяжелые плиты затвора, раздавливая кабину лифта.

Свет включился внезапно. Мертвенно-синий, стерильный неон залил коридор.

— Я на месте, — выдохнул Рейн, поднимаясь на ноги. Голос сорвался на хрип. — Но если бы ты ошибся хоть на сантиметр, я бы размазался по этому бетону.

— Я никогда не ошибаюсь, — Кайден возник в конце коридора, у массивных дверей серверной. Его фигура в синем свете казалась вырезанной из тени. — Иди сюда. Мы почти у цели.

Рейн пошел на этот голос, сжимая в руке пистолет с последним магазином. Он верил этой тени в конце коридора. Верил так, как не верил самому себе.

* * *

Вечер опустился на город незаметно, затянув панорамные окна квартиры серой дымкой. В элитном ЖК было слишком тихо.

Лиара сидела на широком подоконнике, обхватив колени руками. Свитер Миреи, который она так и не сняла, казался защитой — золотым коконом чужого семейного благополучия.

Ее мысли постоянно возвращались к Рейну. Образ его спины, скрывающейся в тумане, преследовал ее весь день. Она то и дело смотрела на свои руки, вспоминая сопротивление его плоти под иглой.

Она не знала, который час. Телефон, оставленный Кайденом, молчал. Лиара не решалась к нему прикоснуться, словно это была бомба замедленного действия.

Внезапно тишину разрезал звук. Короткий, сухой стук в дверь. Лиара вздрогнула так сильно, что едва не соскользнула с подоконника. Сердце мгновенно пустилось вскачь, ударяясь в ребра.

Кайден? Но у него же должны быть ключи…

Она медленно встала. Ноги казались ватными. Стук повторился — три четких, размеренных удара. В них чувствовалась странная настойчивость.

Лиара подошла к двери, замирая у самого глазка. Пальцы коснулись холодного металла ручки. Она прильнула к линзе, ожидая увидеть знакомое лицо Кайдена или хотя бы Миреи.

Но за дверью стоял человек, которого она никогда раньше не видела. Или видела, но в другой жизни? Высокий, в безупречном темном пальто. Он смотрел прямо перед собой, словно знал, что она там.

Лиара рванула замки, пальцы дрожали, металл лязгал в тишине. Она распахнула дверь, уже готовая выдохнуть имя, но слова замерли у нее на губах.