5 глава

Глава 5

Обычный школьный день. Аки и Мия сидели в своих классах на занятиях.

Аки, как всегда, был активным. Его живые знания забавляли старосту. Мия, наоборот, была молчаливой и немного отвечала на занятиях. За ней наблюдал Крис. Он понимал прекрасно, что она чувствует, но не в силах был ей помочь.

Занятия у Мии закончились рано, и она ушла домой. По пути с ней шёл Крис.

— Домой идёшь? — спросил он.

— Да.

— А почему никуда не идёшь гулять? Вон твой брат гуляет и веселится.

— Не хочу ему мешать.

— Ты что, отступаешь? Отказываешься от своих чувств?

— А тебе какое дело?

— Всё никак не можешь признаться брату в своих чувствах? И долго будешь с этим тянуть?

— Не твоё дело. Буду ждать сколько нужно.

— Ну и жди. Придёт девушка — и уже будет поздно.

— Отстань!

Мия убежала в свой дом, закрыла дверь, упёрлась головой о дверь. Присела. На её глазах были слёзы, и из её губ вышло только одно слово:

— Аки…Тем временем занятия у Мари и Аки кончились. Погода понемногу начала приближаться к дождю. Аки и староста шли и говорили.

— Ты был хорош на уроках сегодня, Аки.

— Спасибо. Как дома дела?

— Не спрашивай. Недавно я пришёл пьяным домой, поссорился с Мией и ударил её. Виноват перед ней.

Вдруг на них начали литься первые капли дождя. Дождь усилился, и им не оставалось ничего, кроме как бежать. Аки схватил старосту за руку, и они побежали. Бежали и радовались дождю, как малые дети.

— Догоняй! — говорил Аки.

Оба так бежали целую дорогу. Вскоре они добежали до её дома. Он решил её проводить, но Мария хотела зайти в дом — он был заперт, а на пороге лежала записка от родителей: «Мы навестим твоих дедушку и бабушку, вернёмся ближе к вечеру».

— Можешь переждать у меня, — сказал Аки.

— Хорошо.

Они пришли к нему в дом. Аки крикнул:

— Я дома!

Но в ответ была тишина.

— Наверное, спит, — сказал староста.

— Сейчас узнаем.

Аки подошёл к её комнате, заглянул, увидел, что Мия на кровати, и спросил:

— Ты спишь?

В ответ — только тишина.

— Она спит, — сказал Аки. — Можешь воспользоваться нашей ванной.

— У него тут уютно и красиво, — сказала староста.

Она набирала воду и начала раздеваться.Тем временем Аки вытерся и пошёл в ванную отнести полотенце. Открыв дверь, он увидел обнажённое тело старосты. А она увидела его тело в ответ.

Их это не испугало и не смущало. Наоборот — начало сближать.

Они подходили друг к другу.

— Это неправильно, — сказала Мари.

— Я это понимаю, — ответил Аки.

И в унисон они сказали:

— Сдерживаться я больше не могу.

Между ними пылала страсть. Последовал поцелуй.

Они целовались, и Аки спросил:

— Ты этого хочешь?

— Хочу.

Аки знал, что это неправильно. Не морально — физически. Его тело дрожало, пальцы не слушались. Это не походило на его фантазии. Там всё было гладко, красиво, без неловкости.

«Что я делаю?» — промелькнуло в голове, когда Мари взяла его за руку и положила себе на грудь. Сердце билось часто, но не от любви. От страха.

А потом он перестал думать.

Аки поднял её на руки и понёс в свою комнату. Оказавшись в его комнате, Аки уложил старосту на спину. От неё последовал первый стон.

Тогда Мия не спала. И слышала всё.

Аки и Мари продолжили. Аки руками ласкал её грудь, целовал её шею. Затем Аки вошёл в Мари, и они стали одним целым.

— Ну как? — простонала Мари.

— Хорошо. Двигайся ещё.

Тело взяло своё. Жар, влажность, её губы на его шее, её шёпот: «Не бойся». Он закрыл глаза и позволил себе утонуть. В первый раз в жизни — без контроля, без «правильно» и «неправильно». Просто — ощущения.

Мари пахла цветами. Не Мией. Это помогло. Если бы пахла по-другому, он бы, наверное, остановился. Но цветы — безопасно. Цветы — не предательство.

Он вошёл. Резко, как будто боялся, что если промедлит, то передумает. Мари вскрикнула — он не спросил, больно ли. Он просто двигался. Быстро, жадно, почти зверино. Тело работало само. Где-то там, на задворках сознания, шептало: «Ты же хотел этого. Ты же мечтал. Не останавливайся».

Он не остановился.

Но тело помнило жар, пульсацию, тот миг, когда мир сузился до точки. И тело говорило: «Это было хорошо».

Он не спорил

Аки двигался, Мари с каждым движением постанывала. Им было хорошо. И они не могли остановиться.Мия лежала и слышала каждый стон. Она прикрыла рот рукой, сунула руку в трусики и стала мастурбировать — от бессилия, от боли, от того, что тело не слушается разума. Из глаз текли слёзы, и она тихо говорила:

— Аки, прошу, не надо. Не делай так. Понимаешь, как мне больно это слышать? Слышать, как ты занимаешься этим с другой?

Мия лежала, страдала от того, что слышит, мастурбировала и не могла остановиться.

— Хватит…

Мия лежит на кровати, свернувшись калачиком. Её пальцы впиваются в подушку так сильно, что ломаются ногти. Она не чувствует боли — только звуки. Каждый стон Мари — как удар в грудь. Каждый всхлип Аки — как нож, который медленно входит в живот и поворачивается.

Она зажимает уши ладонями, но звуки просачиваются сквозь пальцы. Сквозь стены. Сквозь её надежду, что это просто сон.

— Пожалуйста, — шепчет она в подушку. — Пожалуйста, пусть он кончит. Пусть замолчит. Пусть я умру.

Её тело не слушается. Рука сама скользит вниз, пальцы касаются клитора, хотя разум кричит: «Не смей! Не сейчас! Не от него!» Но тело помнит, как Аки пахнет. Как его голос звучит, когда он говорит «Мия». Как его руки гладили её волосы. Тело хочет того, что разум ненавидит. И Мия мастурбирует, задыхаясь от стыда и желания. Её пальцы двигаются в такт стонам из-за стены. Она предаёт себя. Каждым движением, каждым сдавленным «Аки», которое вырывается помимо воли.

Слёзы текут по щекам, капают на подушку, на руки, на простыни. Она не вытирает их. Пусть. Всё равно уже мокрая — от слёз, от пота, от влаги между ног, которую она ненавидит, но не может остановить.

Она кусает губу до крови. Вкус металла во рту — единственное, что напоминает: она жива. Но жить не хочется.

— Аки, — шепчет она так тихо, что сама не слышит. — Аки, вернись. Пожалуйста. Я всё прощу. Только вернись.

Но он не возвращается. Он там, за стеной. С ней. С Мари. С девушкой, у которой есть право стонать от его ласк. Право, которого у Мии никогда не было.

В какой-то момент Мия перестаёт чувствовать время. Стон, крик, тишина, снова стон — всё сливается в один сплошной гул. Она не знает, сколько прошло — минута, час, вечность. Её тело кончает. Молча. Без крика. Без облегчения. Просто спазмы, которые сотрясают её изнутри, а она даже не понимает, что происходит.

Потом — тишина. Секс закончился. Аки и Мари тяжело дышат, смеются, шепчутся. Мия слышит, как они целуются. Как Аки говорит: «Это было круто». Как Мари смеётся.

Мия смотрит в потолок. Глаза сухие — слёзы кончились. Тело безвольное, как тряпичная кукла. Она не может пошевелиться. Не может закричать. Не может даже заплакать.

Только лежит. И слушает. И умирает по миллиметру. Каждой клеткой. Каждым вздохом. Каждым ударом сердца, которое бьётся всё тише и тише.

«Аки, — думает она. — Аки, если ты не вернёшься, я умру. Не сразу. По частям. Но я умру. Пожалуйста, услышь меня. Пожалуйста, посмотри на меня. Пожалуйста, вспомни, кто я для тебя».

Но он не слышит. Он занят. Ему хорошо. Он счастлив.

А Мия умирает за стеной. Тихо. Без крика. Чтобы не мешать.

Тем временем Аки и Мари занимались сексом, наслаждались друг другом и получали удовольствие. Около часа длилось их удовольствие — и для Мии страдания. Аки и Мари пролежали в обнимку.

Мия взяла дневник и ручку. Открыла и едва могла писать. Когда написала, на дневник капали слёзы.

—

Запись Мии

Больно. Как же это больно. Он привёл домой девушку, занимался с ней сексом, а я лежала и слушала. Да, я ещё и дура — мастурбировала, представляя, что он это делает со мной. Каждый стон, что я слышала, был для меня ножом по сердцу. Мне так больно.

Были мысли: вмешайся, останови их, разбери братика себе. Но я только лежала и слушала.

Братик, не бросай меня. Ты — единственное, что у меня осталось. Я без тебя жить не хочу.

Конец записи.

Тем временем Аки и староста пролежали в обнимку.

— Чай будешь? — спросил Аки.

— Да.

Через 15 минут Аки приготовил чай и сказал, что пойдёт узнает, будет ли Мия чай.

Аки пришёл и спросил:

— Мия, ты спишь? Будешь чаю? Ответь.

В ответ была тишина.

«Уходи», — думала про себя Мия. «Уходи, пожалуйста». Она не могла сказать, потому что прикрыла рот рукой. Открой она его — он бы услышал, как она плачет.

Вскоре Аки ушёл.

— Мия спит? — спросила Мари.

— Да.

— Не думал с ней поговорить?

— О чём?

— О родителях.

— Она не очень разговорчива на эту тему.

— Не думал узнать, что она чувствует?

— Она не скажет, если спрошу.

Аки увидел свет фар.

— Кажется, твои родители, — сказал он.

— И правда, — сказала Мари.

Они допили чай. Мари была в одежде, которую ей дал Аки: футболка, свитер, штаны. Её форма была в пакете.

Вскоре староста ушла. Аки развернулся и пошагал в комнату. Взял дневник, начал вести запись.

—

Запись Аки

Дорогой дневник. Это было превосходно. Это был мой первый раз. Я занялся сексом со старостой. И это было шикарно. Никогда не думал, что это так круто. И всё-таки, как же это круто.

Конец записи.

Аки закрыл дневник.

«Мия, хотел бы я прочитать всё, что ты написала, но я поклялся не смотреть».

Аки спрятал свои записи и отнёс дневник в комнату Мии. 

Вдруг он услышал звонок в дверь. Открыл — это была Мари.

— Кстати, я забыла напомнить тебе: хорошенько подготовься к спортивному фестивалю.

— Хорошо.

Конец пятой главы.

—

Пятая глава закончилась