Девушка

Уже почти смирилась, почти привыкла к мысли, и снова в клетку. Не, я не против жить, но ведь жить-то все равно не дадут. Не убежать.

В клетке тесно, можно только сидеть, облокотившись на стенку, ноги затекли, спина болит… Волей-неволей начнешь хотеть, чтоб скорее все кончилось.

Сегодня вытащили из клетки, раздели, смазали ароматическими маслами, одели в ленточки и бусы, приготовили… Я думала попробовать вырваться, может, хоть сразу убьют, или испортят чего-нибудь, и выкинут, стану непригодна для жертвы, но не вышло. Сперва не могла шевелиться, потому что руки ноги не слушались после трех дней в три погибели, потом привязали… Привязали над обрывом с видом на закат, красиво… Стали бубнить свои заклинания. Бубнили-бубнили, завывали, в колокольца звякали, какой-то дудкой странной выли… и ничего не вышло. Я так и не поняла, что получилось, но похоже, жертвоприношение отменяется.

Хозяин ругает своих колдунов, колдуны вяло оправдываются. Смотрю пока по сторонам.

Думаю, нельзя ли мне как-то так ловко выкрутиться, чтоб хотя бы сдохнуть не жертвой. Противное это дело ― стать жертвой для демонической дряни. Кто ж знал, что тот тип в таверне был полудемоном? Или полубогом, я не поняла…

Таверна моя… кажется, сто лет прошло, кажется, я всегда в этой клетке сидела, готовилась, что меня в жертву мерзости принесут. А на самом деле недели не прошло, как Красавчик притопал в “Ленивого мерина”. Притопал, по попе меня хлопнул, вина потребовал, золотой папаше сунул… А за золотой папаша свою дочку разрешает хоть по чему хлопать, и даже пару ребер поломать, если у почтенного клиента возникнет такое желание… Хотя, это я вру, ни разу не было такого. Но думаю, разрешил бы.

Красавчик вино выпил, еще затребовал, меня на постель уволок, велел рядом сидеть… А сам даже не прикоснулся за всю ночь, так и продрых.

Вот тогда я в первый раз подумала, что добром это не кончится. А Красавчик на утро еще бутыль вина без закуски выпил, три золотых папаше насыпал, и исчез. Ни коня при нем не было, ни повозки какой, только через минуту, как он в двери вышел, его ни на дороге не видно было, ни в поле… Куда делся, непонятно. Папаша, как золотые пересчитал, меня похвалил, и разрешил отсыпаться, мол, трудная ночь у меня была, и хороший заработок, молодец… А я не стала отказываться, плохо, что ли. Зачем мне объяснять папаше, что Красавчик меня даже не тронул за всю ночь, только рядом просидела всю ночь, как дура… Даже обидно. Красавчик мужчина видный, сильный и красивый.

Так вот, день я пробездельничала, немного отоспалась, чуть-чуть по дому поделала всякого, к вечеру, как народ в таверну начал набираться, пришла как обычно ― подавать пиво, брагу и жрачку, вертеть попой, и вообще. Четыре золотых ― штука замечательная, но работать-то надо.

И вот тут, уже после заката, заявился Хозяин с двумя какими-то хмырями.

Не, на самом деле, я даже не знаю, когда они заявились. Просто папаша меня позвал, говорит, собирайся… Пойдешь с почтенным господином, он тебя на неделю арендовал. А у самого глаза выпученные, явно кучу золота только что увидел. Может еще три золотых, а может, и целых пять. Ну, я сильно сопротивляться не стала, думала, дура, что щедрый господин и мне, может, чего подарит, а я потом от папаши сбегу в большой город, а там с деньгами, да моей попой как нибудь уж пристроюсь…

А вышло-то вон как. Почтенный господин, как от деревни нашей отошли, встретился с группой своих друзей, целая банда, человек двадцать. Правда, я так поняла, половина из них рабы. Меня тут же в клетку и посадили. Попыталась ругаться, возмущаться, кричать, так меня попросту избили, прямо не вынимая из клетки. Палкой тыкали между прутьями, а в клетке тесно, ни увернуться, ни перехватить палку… Больно, караул… Я, наверное, с полчаса пыталась как-то вырваться или хоть на помощь позвать, а потом смирилась. Уж очень больно Хозяин палкой тычет.

Погрузили на повозку и повезли. Два дня ехали, через каждый час останавливались, Хозяин какую-то палку в землю втыкал, колокольчиком вокруг нее звонил, заклинания бормотал. Я, как первый раз увидела, испугалась по-настоящему. Колдуны, блин… Щедрые, твари… Не подарит мне щедрый господин ничего, и через неделю к папаше не вернет. Я б уже и не против, даже если папаша снова на меня полезет, и слюнявить мне морду станет, и за сиськи хватать… Но, похоже, добегалась я. И попа моя мне не поможет. 

Один сопляк среди охраны Хозяина мне ночью предложил, что, мол, он меня трахнет, и потом на минуту отвернется, мол, по другому меня для жертвоприношения купили, будут на мою плоть приманивать Красавчика… Он, мол, то ли полубог, то ли полудемон, то ли хрен знает, кто еще, но мне-то по-любому не жить.

Я-то согласилась, чего бы не согласиться. Да вот только оказывается, они на клетку какое-то заклинание нарисовали ― сопляк только начал открывать, как тут же и Хозяин лично подошел. Сопляка тут же и убили. Хозяин что-то такое сказал, страшное и гулкое, Сопляк свалился мешком, Хозяин ножик вынул, бронзовый, кривой, и давай потрошить. Я и отворачиваться пыталась, и уши затыкать ― все одно, слышала и слишком многое видела… 

Не удался у меня побег.

Так и приволокли сюда, из клетки вынули, маслом каким-то намазали, пахучим, блестящим, к столбу привязали, и целый час вокруг бубнили, что-то чертили, дрянь какую-то жгли, только что хороводы не водили.

А потом Хозяин как давай ругаться, громко, да еще и половина непонятная, то ли брань колдовская, особо ругательная, то ли просто на другом языке болтает.

И слышу, они снова клетку мою приволокли, свои горелки тушат, суетятся, пакуют… Скоро и меня паковать станут.

Дай-ка попробую я хотя бы упасть, пока все тут вертятся, крутятся и ругаются.

Если чуть покачаться, то, кажется, столб, к которому меня привязали, чуть шевелится. И если повезет, то можно попробовать упасть и вон туда, с обрыва вниз укатиться. Скорее всего, сверну шею, но зато не достанусь в колдовские жертвы…

Качаюсь. Еще качаюсь. Хорошо все же, что меня маслом этим намазали ― веревки слегка скользят, можно хоть маленько шевелиться.

Качаюсь. Взмокла вся, запах пота мешается с вонью этого масла.

Хозяин, судя по звукам, грозится кого-то еще распотрошить, но пока только обещает. Виноватый оправдывается. Не слушаю, качаюсь. Кажется, уже шире раскачиваюсь. 

Ох уж этот Красавчик, втянул меня в такую задницу! Вот что бы ему стоило в другую таверну зайти?

Еще качаюсь. Точно, шире стали качели мои. Вот сейчас, еще немного и…

Слышу, как к Хозяину кто-то обращается, робко блеет, мол, Хозяин, там столб…

Хозяин рычит, как зверь, а мне надо поспешить. Сейчас он прорычится, обернется, и увидит, как я качаюсь.

Рывок! Кажется, сейчас все жилы порвутся, как я качаюсь. Хорошо все же, что они наспех столб вкапывали. Хорошо, что у них нормальных землекопов нет, а рабы всегда делают абы-как. А я качаюсь на совесть, от души качаюсь.

Рывок!

Слышу, как Хозяин рычит на блеющего и внимательного ублюдка, мол, что ты там блеешь?!

И наконец, слышу, как земля под столбом подается, и валюсь.

Мордой прямо в землю.

А на земле нарисовано всякое колдовское… Красавчик, скотина, тварь этакая, я же тут и останусь! Не хочу, хочу подальше отсюда.

Шлепаюсь носом прямо в середину круга. Из носа тут же кровь потоком, расквасила нос, и губы разбила. Надеюсь. хоть зубы целы… Хотя, зачем мне зубы, если меня сейчас схватят и в клетку упакуют?

И тут слышу визг такой противный, аж зубы сводит. И запах мерзкий сквозь вонь масла моего пробивается. 

И ругани Хозяина не слышно. Зато слышен чей-то голос.

― Девушка, вы порядке?

Пытаюсь оглянуться, и обнаруживаю, что руки у меня свободны. И ноги свободны. Только сил нет.

И место вокруг непонятное. 

Рядом подошел какой-то парень, одет странно, на лице выражение удивленного теленка. Парень не понимает, кто я и откуда. И почему голышом.

Трогаю пальцем губы. Так и есть, разбиты, и из носа кровь льется. Я красавица, как раз телят очаровывать. Сопли, кровь, и сиськи наголо. Надеюсь, хоть в помойку не выкинут. 

Теленок суетится рядом

― Девушка, вам помочь?

Офигеть! Уродке кровавой ― помочь? Какой добрый теленок…

― Я… ― что же ему сказать? Чтоб не убежал с визгом, чтоб помог хоть чем-нибудь? 

― Возьмите платок ― протягивает тряпочку, тонкую и украшенную полосками… Этим кровь вытирать? Ну и ладно, ну и вытру. Сам подсунул. Я б такое пожалела, но это же его платочек. 

Вытираю губы, нос, платок весь в крови оказывается.

Теленок меня под руку берет, помогает встать. И даже не лапает при этом.

Что за место такое, что тут все такие вежливые? И хорошо это или плохо?

Теленок ведет меня к какой-то здоровенной железной хреновине… Открывает вход, внутри кресло… Карета? Теленок ― знатный богатей?

Может, и неплохо, что я почти голышом… В моих обычных тряпках на меня только скототорговцы внимание обращали, да вот Красавчик еще.

― Куда вас отвезти? ― спрашивает теленок, и я пытаюсь соображать. Как ему объяснить, что со мной случилось, да еще так, чтоб он не бросил меня тут же на дороге либо от отвращения к проститутке из грязной таверны, либо от страха перед колдунами?