Начало

Каждый в этом мире пытается хоть как-то выделится и реализовать себя, но что делать если ты уже родился особенным…

Я Шарлотта Лэстори, родилась 17 февраля 1817 года в огромном поместье Вэлстор. В этот день пошел снег и огромные хлопья засыпали серую промерзшую землю красивым белым ковром. Повсюду стояла звенящая тишина и только с одного окна на втором этаже доносился истошный крик роженицы. В этой комнате на огромной кровати в родовых муках мучилась графиня Кэтрин Лэстори, вокруг сновали перепуганные служанки с тазиками и простынями. Врач мужчина средних лет, но уже полностью седой хмуро поглядывал на часы, что-то явно шло не так. Более суток в этой комнате висело подобное напряжения, но вот наконец раздался детский крик. Доктор с усталой улыбкой взял младенца из рук измучанной акушерки и вышел за дверь сообщить отцу. Но там никого не было, в недоумении он окликнул слугу, пробегавшего мимо.

– Юноша, а где граф?! Найдите его и обрадуйте у него родилась дочь!

– Конечно, сэр! – выкрикнул испуганно парень и скрылся в темноте коридора

Вернувшись обратно в комнату он увидел, что Кэтрин стало хуже. Она была вся в испарине, а на щеках появился нездоровый румянец. Это был плохой знак, поэтому быстро отдав младенца кормилице, врач сделал укол роженице и устало опустился на стул возле ее кровати. «И сегодня я вряд ли попаду домой.» – устало подумал он.

 Мой отец граф Дэвид Лэстори был жутко разочарован появлением на свет третьей дочери и поэтому даже не пожелал на меня взглянуть. А через пару часов и вовсе покинул поместье, сославшись на неотложные дела. Моя мать перенеся тяжелейшие роды, была без сил и после укола погрузилась в беспокойный сон. У нее был жар она металась по кровати и бредила до самого утра, с первыми лучами солнца ее стоны стихли. А за окном этого серого и мрачного поместья по-прежнему шел снег.

 После смерти графини Кэролл Лэстори, жизнь в поместье изменилась в корне, отец все реже появлялся в доме и все меньше интересовался своими детьми. А все заботы легли на хрупкие плечи моей старшей сестры Кэтрин, которой было всего тринадцать лет. Она довольно легко справлялась с обязанностями хозяйки, не роптала и никогда не жаловалась на свою участь. Миниатюрная, светловолосая девочка с большими голубыми глазами и постоянной улыбкой на устах, как могла пыталась для нас с Оливией заменить мать, да по сути и отца тоже. Именно ей удалось вывести всех жителей поместья Вэлстор из уныния в которое погрузились все после смерти любимой хозяйки.

 Моя средняя сестра Оливия, от природы вялая и меланхоличная девочка, так скучала за мамой, что начала постоянно болеть, доктор фактически поселился у нас в доме и пичкал ее всевозможными микстурами, но это не помогало. Темноволосая, бледная с грустными зелеными глазами, она очень скучала за мамой и постоянно плакала. Врачи здесь были бессильны и как всегда на помощь пришла активная Кэтрин, научив Оливию шить красивые наряды для кукол. Это так увлекло маленькую девочку, что к ней вернулся аппетит и даже иногда стала появляться улыбка на прекрасном маленьком личике.

 Благодаря неуемной энергии нашей старшей сестры все по не многу вошло в свое русло, и даже отец стал чаще бывать дома. Конечно все эти события мне известны только с ее слов, но иногда мне кажется, что я это помню и даже больше чем она говорит…

 Мрачные коридоры, завешанные зеркала и детский крик – эти образы преследуют меня, что бы это могло значить?

Как ни странно, но первые мои воспоминания начинаются с двухлетнего возраста, я бы не назвала это четкими воспоминаниями, скорее отрывки и в основном очень жуткие, и непонятные.

Самая первая и яркая картинка, это как мы идем по коридору с няней в мою комнату, но едва мы подошли к двери, в конце коридора раздался голос нашего дворецкого:

– Мисс, приехал граф Лэстори и срочно желает видеть вас в своем кабинете!

Няня наклоняется ко мне и говорит:

-Шарлотта, заходи в свою комнату и поиграйся с куклой, а я сейчас вернусь.

И быстро удаляется по коридору в сторону дворецкого. Но едва переступив порог своей комнаты, я слышу пронзительный крик и замираю на месте, он не прекращается и доносится с конца коридора. Мне становиться страшно, но любопытство берет верх, осторожно на цыпочках, словно завороженная направляюсь в сторону этого жуткого звука. Проходя мимо множества закрытых комнат останавливаюсь перед одной приоткрытой дверью, откуда раздается всхлипывание и детский голос:

-Не надо, пожалуйста, я больше так не буду- голос стихает

И слышно другой голос, взрослого мужчины:

– Мисс, вы не здоровы и снова вели себя плохо, я вынужден сделать вам укол, он поможет заснуть

После чего снова слышны всхлипывания.

Я осторожно приоткрываю дверь и вижу маленькую девочку в ночной рубашке, которая сидит на кровати, закрыв лицо руками и вдруг она резко поворачивается в мою сторону– О Боже да это же я! И все исчезает. И только где-то отдаленно звучит детский голос:

-Не смотри им в души! Они убьют тебя!

Следующий момент еще более пугающий и непонятный, примерно в том же возрасте, просыпаюсь с криком от жуткого кошмара на рассвете, няня еще крепко спала. А мне очень хотелось пить, и я решила сама спустится на кухню за водой. Осторожно выйдя из комнаты в темный коридор мне на мгновенье стало очень страшно, но переборов первый порыв и взяв себя в руки продолжаю идти. Тихонечко спустившись по лестнице вниз я увидела, что все огромные зеркала в золотых рамах на первом этаже закрыты черной тканью. А в дальней комнате горят свечи и повсюду множество живых красивых цветов, от их сладкого аромата даже кружилась голова. Направляясь как завороженная на блик свечей, я переступила порог комнаты, в самом центре которой на небольшом столике стоял маленький гроб. На минуту замешкавшись мне захотелось вернутся к себе в комнату, но словно невидимая сила тянула подойти. Медленно приближаясь и постоянно оглядываясь по сторонам я подошла к столу, было такое ощущение, что все это время за мной следит кто-то невидимый, но вокруг по-прежнему не было не души. Взобравшись на стул который стоял рядом, я осторожно наклонившись над гробом и увидела в нем себя! От неожиданности и чуть было не потеряв равновесие от страха мои руки судорожно вцепились в резной гроб, а из груди вырвался сдавленный крик. Мысли быстро заметались в голове «Как такое возможно? Я лежала в голубом платье, в волосах были голубые ленточки, мои глаза были плотно закрыты. Но это не я! Я живая! Но словно в зеркало смотрю…» Внезапно покойница открыла глаза и схватила за руку притягивая к себе и прямо в ухо прошептала:

-Шарлотта, нам пора уходить.

 После этого опять темнота…

Проснувшись утром в своей кровати мне трудно было понять, что это сон или явь. По комнате ходила взволнованная няня, уловив на себе мой озадаченный взгляд, она заговорила судорожно хватая меня за руку

-Шарлотта, тебе лучше? – спросила она

-У меня болит голова – ответила я, с трудом подымаясь

-Нет-нет, лежи, у тебя ночью был жар, надо поспать – сказала няня и задернула шторы.

После этого я долго болела и меня мучали кошмары. Эта странная девочка, похожая на меня как две капли воды, приходила каждую ночь и звала домой. Явь перемешалась со сном и иногда мне казалось, что она сидит рядом вместо моей няни, держит за руку и успокаивает после очередного кошмара. В моей комнате постоянно появлялись новые, незнакомые люди, они давали горькие микстуры, делали уколы и не разрешали вставать с постели. Все было как в тумане, а рядом звучал чей то голос:

-Шарлотта не бойся, я рядом, скоро все закончится! Пойдем со мной! Пора!

От этого голоса мне становилось не по себе. И снова погружаясь в темный липкий сон, я что есть силы закричала:

-Нет! Оставь меня!

Все стихло и впервые за долгое время кошмары отступили. Вскоре я пошла на поправку и доктора перестали досаждать мне противными микстурами и уколами. А после произошло событие, которое в корне изменило мою жизнь. Наступил день моего рождения, мне исполнилось три года. В нашем особняке собралось очень много уважаемых и богатых людей со всей Англии. Отец не упускал возможности собрать все сливки общества у нас в доме, так как мечтал уже выдать замуж мою старшую сестру Кэтрин, которой исполнилось 16 лет. Он был одержим мыслью расширить свои владения и заручится поддержкой сильных мира сего. Ему было плевать на счастье его дочерей, мы для него были лишь товар, который надо выгодно продать. Руководствуясь только своей алчностью и желанием наживы он и женился на нашей матери, так как от рождения имел только титул графа Лэстори и не гроша за душой. Его отец промотал все состояние и долгое время Дэвид Лэстори и его мать выживали, еле-еле сводя концы с концами. Но сейчас все эти тяготы нищеты были в прошлом, а он все не мог остановиться, теша собственное самолюбие и наживая все большее состояние.

Мой день рождения праздновался с размахом, как и подобало отмечать подобные события, даже если тебе на них плевать. Звучал оркестр, горело множество свечей, по всюду раздавался смех и звон бокалов. И именно в середине всего этого шумного балагана, няня мисс Полина вынесла меня к гостям, дабы они могли вручить мне свои подарки. После темноты детской, где горело всего пару свечей, я на мгновение была ослеплена ярким светом и блеском украшений. Но потом произошло то, что на всегда врезалось в мою память. Первым меня подошел поздравить барон Мэндэнсон, седовласый мужчина лет шестидесяти с пышными усами, и довольно плотного телосложения, хотя не смотря на это выглядел он довольно бледным и уставшим. Барон преподнес мне подвеску с кроваво красным рубином, произнес поздравительную речь и отошёл в сторону, пропуская других гостей. От него исходило странное свечение и холод, сильный холод, даже его дыхание казалось ледяным. Рядом с ним безмолвно стояла графиня Мэндэнсон и смотрела на него пока он говорил поздравительную речь, потом она повернулась ко мне и улыбнулась. Она была так бледна, что кожа ее была почти прозрачной, а глаза пусты и неподвижны. Я боялась, что она захочет прикоснутся ко мне, но как только барон договорил и начал отходить, она неслышно двинулась за ним ни сказав не слова. Следующим гостем оказалась миссис Уолсон, высокая стройная блондинка лет тридцати. Она только недавно овдовела в третий раз, но уже блистала яркими нарядами. На ней было платье золотого цвета, расшитое драгоценными камнями. Но чем ближе она подходила, тем страшнее мне становилось, это было первобытное чувство тревоги и ужаса, как будто на тебя движется опасный хищник. Патриция Уолсон остановилась в шаге от меня и вручила моему отцу красивую брошь в виде бабочки, а потом дотронулась до моей руки лепеча поздравления. В один миг все ее украшения начали сочится кровью, а из груди вылезла огромная голова змеи и зашипела. Ужас переполнял меня, и я закричала что есть мочи, слезы брызнули из глаз. Лицо Патриции исказилось гримасой брезгливости, и она отпрянула. Я уткнулась лицом в грудь няни, меня трусило от страха. Отец грозно посмотрел на мисс Полину и приказал отправляться нам в детскую, попутно извиняясь перед гостями за мое недостойное поведение. Дабы замять этот конфуз, он предложил гостям пройти в большой зал и продолжить празднование там.