Глава 1

Средиземное море принадлежит к тем морям, которые никогда не бывают совершенно одинаковыми. Оно меняет своё лицо ежечасно, ежеминутно, как меняется выражение человеческих глаз под влиянием мысли. На рассвете оно кажется холодным и стальным; к полудню вспыхивает ослепительной синевой, а вечером становится густым, тяжёлым, багровым, словно впитавшим в себя всё золото заходящего солнца. И если существует на его берегах город, в котором человек особенно ясно чувствует непрерывность истории, то таким городом, несомненно, является испанская Таррагона. Здесь прошлое никогда не исчезало окончательно. Оно не пряталось в музейных витринах и не ограничивалось страницами учёных книг. Оно продолжало жить среди современных улиц, под их мостовыми, в основании домов, в массивных блоках древнеримских стен, сохранившихся лучше, чем во многих городах самой Италии. Здесь можно было пройти несколько сотен шагов и незаметно пересечь два тысячелетия. Старые камни, положенные ещё строителями римской Таррако, лежали рядом с асфальтом, по которому каждое утро двигались автомобили, автобусы и велосипедисты, не подозревая, сколько человеческих поколений прошло по этой земле прежде них.

Город просыпался медленно. С первыми лучами солнца открывались небольшие кофейни, рыбаки возвращались в гавань, чайки с пронзительными криками кружились над портом, а влажный морской ветер приносил запах соли, сосновой смолы и нагретого известняка. К полудню узкие улицы старого квартала заполнялись туристами, однако стоило немного удалиться от исторического центра, как шум постепенно растворялся, уступая место спокойной университетской жизни. Здесь, среди современных лабораторий и учебных корпусов, располагался Institut Català de Paleoecologia Humana i Evolució Social — институт, имя которого было известно каждому, кто хоть однажды всерьёз занимался происхождением человека. Здесь изучали древнейшие каменные индустрии, реконструировали исчезнувшие экосистемы, исследовали изотопный состав ископаемых костей, анализировали микроскопические следы износа на орудиях и строили модели расселения первых представителей рода Homo. Отсюда отправлялись экспедиции к знаменитым испанским местонахождениям в Atapuerca, где за последние десятилетия были найдены многочисленные останки древних людей возрастом свыше восьмисот тысяч лет, заставившие пересмотреть многие представления об истории заселения Европы.

На третьем этаже этого института находится небольшой кабинет, окна которого выходят на море. За одним из столов находится рабочее место Клары Миро, двадцатисемилетней сотрудницы института. Она принадлежит к тому возрасту, когда человеку уже достаточно опыта, чтобы перестать считать себя студентом, но ещё слишком мало прожитых лет, чтобы утратить способность безоговорочно верить в собственные силы. Её лицо нельзя назвать ослепительно красивым, однако в нём существовало сочетание живого ума и внутренней энергии, которое заставляет окружающих вновь и вновь задерживать взгляд. Серые глаза постоянно казались внимательными, словно их обладательница без конца сравнивала увиденное с какой-то невидимой картиной, существовавшей лишь в её памяти. Она высокая, стройная и необыкновенно выносливая. Ежедневные пробежки вдоль морского побережья, тренировки по скалолазанию и многолетние полевые работы сделали её движения лёгкими и уверенными. В институт она приходит в дорогих кроссовках, широких льняных брюках и свободной светлой рубашке, поверх которой обычно набрасывала короткую кожаную куртку. Коллеги нередко шутят, что Клара умеет одинаково естественно выглядеть и на научной конференции в Барселоне, и где-нибудь посреди каменистой долины Восточной Африки.

Она никогда не была замужем. Да и трудно было представить человека, способного долго мириться с её образом жизни. Большинство молодых исследователей после нескольких сезонов полевых работ начинали искать спокойную университетскую должность, обзаводились семьями и постепенно превращались в кабинетных учёных. Клара же всякий раз испытывала беспокойство, если слишком долго оставалась среди стен лаборатории. Она любила микроскопы, электронные базы данных и статистические модели, однако искренне считала, что никакой компьютер не способен заменить нескольких недель, проведённых среди настоящих геологических обнажений. В последние годы происхождение человека переживало время удивительных открытий. Когда Клара только поступала в университет, многие учебники всё ещё рассказывали относительно простую историю возникновения Homo sapiens. Предполагалось, что примерно триста тысяч лет назад в одном из районов Восточной Африки возникла анатомически современная популяция людей, которая затем постепенно расселилась по всему континенту и спустя десятки тысячелетий покинула его пределы. Но чем больше становилось находок, тем сложнее оказывалась действительность. Останки из Марокко показали, что древнейшие представители нашего вида жили на северо-западе Африки уже около трёхсот тысяч лет назад. Археологические материалы из Южной Африки свидетельствовали о существовании развитых технологий и сложного символического поведения задолго до предполагаемого исхода человека из Африки. Генетические исследования современных африканских народов всё настойчивее указывали на то, что различные популяции Homo sapiens на протяжении очень долгого времени существовали не изолированно, а образовывали сложную сеть взаимодействий, периодически разделяясь и вновь смешиваясь между собой. Всё чаще антропологи говорили уже не о единственной «колыбели человечества», а о целой системе взаимосвязанных регионов, населённых родственными группами древних людей. Однако существовал один огромный пробел – Центральная Африка. На географической карте она занимала пространство, сопоставимое по площади с несколькими европейскими государствами, но в научных публикациях появлялась удивительно редко. Причина заключалась вовсе не в отсутствии древнего человека. Напротив, большинство специалистов были убеждены, что люди населяли бассейн Конго десятки и сотни тысяч лет. Беда состояла в другом – тропический лес ничего не сохраняет. Почвы, насыщенные влагой и органическими кислотами, постепенно растворяют кости; густая растительность скрывает древние стоянки; постоянная эрозия разрушает культурные слои, а жаркий климат ускоряет распад практически любых органических остатков. Там, где сухие долины Восточной Африки веками оберегали скелеты древних гоминин, влажные леса Центральной Африки стирали следы человеческой жизни бесследно. Поэтому каждая найденная каменная индустрия, каждый сохранившийся очаг, каждая стоянка позднего плейстоцена приобретали значение, несоразмерное своим размерам.

Эта неизвестность и притягивала Клару сильнее всего. Когда большинство её коллег выбирали уже хорошо изученные районы Кении, Танзании или Эфиопии, она подолгу рассматривала спутниковые снимки Центральной Африки, где на тысячи квадратных километров не было отмечено ни одного исследованного палеоантропологического памятника. Ей казалось несправедливым, что столь огромная часть континента продолжает оставаться белым пятном не только на археологических картах, но и в истории самого человечества. Весной она подготовила заявку на международный грант. Проект носил сухое академическое название: «Плейстоценовые ландшафты и потенциальные районы сохранения палеоантропологических памятников в бассейне Конго». Экспертная комиссия оценила его весьма высоко. Замысел полностью соответствовал современным направлениям исследований: сочетание дистанционного зондирования Земли, геоморфологии, стратиграфии, археологии каменного века и палеоэкологии должно было помочь определить районы, где вероятность сохранения древних памятников была выше всего. Финансирование предусматривало сотрудничество с университетами Центральной Африки, участие местных специалистов, организацию полевых лагерей, транспорт высокой проходимости, спутниковую связь, медицинское сопровождение, охрану и множество других мер, без которых в наше время не проводится ни одна серьёзная научная экспедиция.

Руководство института осталось довольно, коллеги поздравляли Клару, профессор, подписавший окончательные документы, сказал, что для молодого исследователя подобный грант открывает путь к международной карьере, Клара поблагодарила его совершенно искренне. Но уже тогда в её голове возник план, который не пришёл бы в голову ни одному человеку, хоть немного знакомому с Центральной Африкой. Она решила пересечь её всю, от берегов Атлантического океана до Индийского, не самолётом, не в составе большой международной экспедиции, а в одиночку, полагаясь лишь на собственную подготовку, случайных проводников и уверенность в том, что здравый смысл большинства людей слишком часто становится главным препятствием для настоящих открытий.