Глава 14

Перед тем как окончательно покинуть Киншасу, Клара решила посвятить один день делам, без которых не обходится ни одна продолжительная экспедиция, как бы тщательно она ни была подготовлена заранее. За предыдущие месяцы путешествия часть снаряжения постепенно изнашивалась, некоторые расходные материалы подходили к концу, а кое-что она сознательно откладывала до крупного города, где выбор был значительно богаче, чем в небольших населённых пунктах Габона или Республики Конго. Для полевого исследователя подобные дни оказывались не менее важными, чем сами раскопки: удачно подобранная экипировка впоследствии могла неделями определять удобство работы в условиях влажного тропического климата.

Утро выдалось жарким ещё до того, как солнце поднялось высоко над горизонтом. Воздух был настолько насыщен влагой, что казалось, будто город окутан едва заметной прозрачной дымкой. Клара, улыбнувшись собственному отражению в зеркале, решила позволить себе редкий день без экспедиционной строгости. Она надела лёгкую белую хлопковую майку без рукавов, короткую цветную юбку с африканским орнаментом, которую уже успела полюбить за тонкую дышащую ткань, и удобные босоножки на высокой платформе. В условиях экваториальной жары она всё чаще убеждалась, что нижнее бельё создаёт больше неудобств, чем пользы, когда предстоит лишь прогулка по безопасным городским кварталам. Поэтому трусики и лифчик она не надела, понимая, что свободная одежда из натуральной ткани обеспечивает лучшую вентиляцию и меньше натирает кожу при высокой влажности. На всякий случай она положила трусики в свою маленькую женскую сумочку, но и рюкзак для покупок тоже закинула через одно плечо.

Центр Киншасы встретил её шумом, который невозможно было спутать ни с одним другим городом Африки. Здесь огромные современные торговые здания соседствовали с рынками под навесами из гофрированного железа, магазины электроники — с мастерскими, где ремонтировали телефоны и ноутбуки буквально на деревянных столах под открытым небом, а продавцы книг спокойно соседствовали с женщинами, торговавшими яркими тканями, корзинами и специями. Удивительным образом этот хаос обладал собственной логикой, понятной местным жителям и постепенно начинавшей открываться внимательному путешественнику. Первым делом Клара направилась в магазин электроники. Её интересовали не столько новые устройства, сколько надёжные расходные материалы, от которых зависела дальнейшая работа: дополнительные карты памяти большого объёма, защищённые внешние SSD-накопители для резервного копирования фотографий и полевых журналов, несколько ёмких пауэрбанков с поддержкой солнечной зарядки, герметичные кабели, влагозащищённые USB-накопители, сменные аккумуляторы для GPS-приёмника и фотокамеры, а также комплект адаптеров для различных электрических розеток, поскольку впереди её ожидало пересечение нескольких государств с разной инфраструктурой. Отдельное место в рюкзаке занял небольшой спутниковый коммуникатор, позволявший обмениваться короткими сообщениями даже там, где полностью отсутствовала мобильная связь. Следующей остановкой оказался специализированный туристический магазин. Клара приобрела несколько лёгких компрессионных гермомешков, в которых одежда занимала значительно меньше места и оставалась сухой даже во время сильных тропических ливней, компактную москитную сетку с пропиткой, запас фильтров для переносной системы очистки воды, быстросохнущие полотенца из микрофибры, тонкие перчатки для работы с каменными артефактами и несколько метров прочного паракорда — удивительно универсального материала, способного заменить десятки различных верёвок и креплений.

Особенно тщательно она подошла к покупке предметов личной гигиены. Любая женщина, отправляющаяся в многомесячную экспедицию, прекрасно понимает, что подобные вопросы нельзя откладывать на потом. В крупных городах выбор был достаточно широким, тогда как в удалённых районах ассортимент мог ограничиваться лишь самым необходимым. Клара заранее пополнила запас несколькими упаковками прокладок различной впитываемости, герметичные пакеты для их хранения, мягкие средства интимной гигиены, антисептических салфеток, гипоаллергенного мыла без сильного запаха, небольших упаковок влажной туалетной бумаги, солнцезащитного крема с высоким SPF и качественного репеллента против комаров и мошек. Она также приобрела несколько компактных герметичных косметичек и водонепроницаемых пакетов для хранения вещей в полевых условиях. За время экспедиции она уже успела убедиться, что грамотная организация подобных мелочей избавляет от множества бытовых проблем, особенно вдали от населённых пунктов. После этого она заглянула в отдел косметики, скорее из любопытства, чем по необходимости. Продавщица, узнав, что покупательница собирается продолжать путешествие через джунгли и саванны, сразу посоветовала отказаться от тяжёлого декоративного макияжа. Для подобных условий гораздо практичнее лёгкий увлажняющий крем с солнцезащитой, водостойкая тушь, которая не растекается от влажности, прозрачный гель для бровей, бальзам для губ с ультрафиолетовой защитой и минеральная компактная пудра, уменьшающая жирный блеск кожи в жару. Клара последовала этому совету. В экспедиции ей было важно выглядеть опрятно во время встреч с коллегами, выступлений и работы в университетах, однако косметика не должна была превращаться в источник дополнительных неудобств.

Лишь после того как рюкзак заметно потяжелел от многочисленных покупок, она позволила себе несколько часов просто гулять по центральным улицам. Она рассматривала книжные магазины, художественные галереи, небольшие лавки местных мастеров, витрины с украшениями из малахита, меди и дерева, наблюдала за людьми, сидела в кафе, записывала впечатления в дорожный дневник. 

…

Над Киншасой ещё висела лёгкая дымка, смешивавшая испарения великой реки с дымом бесчисленных кухонь, где уже готовился первый завтрак, когда Клара закрыла дверь своей небольшой квартиры при университете, последний раз проверила рюкзак, убедилась, что все резервные копии полевых материалов выгружены одновременно на внешний накопитель и в облачное хранилище через спутниковую связь, и спустилась во внутренний двор, где её уже ожидал автомобиль, направлявшийся к аэропорту Нджили. Дорога на северо-восток Демократической Республики Конго была столь протяжённой, что пересечь её исключительно наземным транспортом в разумные сроки оказалось бы невозможно. Теоретически существовали речные маршруты по Конго, затем по Убанги и многочисленным притокам, однако подобное путешествие занимало недели, зависело от сезона, уровня воды и расписания редких грузопассажирских судов. Автомобильные дороги между западной и северо-восточной частью страны оставались фрагментарными, многие участки в сезон дождей становились практически непроходимыми, поэтому наиболее реалистичным способом попасть в Кисангани являлся внутренний авиарейс, которым пользовались не только государственные служащие и иностранные специалисты, но и сами жители страны.

Самолёт, поднимавшийся над бескрайней зелёной равниной бассейна Конго, давал возможность увидеть масштаб этой части Африки лучше любой географической карты. Под крылом тянулось море леса, настолько плотное и непрерывное, что человеческое присутствие угадывалось лишь по редким извилистым просекам, серебристым нитям рек и небольшим пятнам деревень, разбросанных вдоль водотоков. Геологи давно установили, что эта огромная низменность представляет собой древний тектонический прогиб, который на протяжении десятков миллионов лет постепенно заполнялся мощной толщей речных и озёрных осадков. Под современной поверхностью скрывались песчаники, аргиллиты и алевролиты мезозойского и кайнозойского возраста, а ещё глубже — значительно более древние кристаллические породы Конголезского кратона, возраст которых исчислялся миллиардами лет. Полезные ископаемые северо-востока страны распределялись неравномерно, однако уже ближе к окраинам бассейна начинались районы, богатые золотом, оловянными рудами, колтаном, вольфрамом и алмазами, богатства которых на протяжении десятилетий становились одновременно благословением и причиной бесконечных вооружённых конфликтов. Через несколько часов полёта самолёт начал снижение над Кисангани — городом, который ещё в колониальную эпоху был известен под названием Стэнливиль и вырос на месте, где судоходство по реке Конго прерывается семью стремительными порогами, сегодня объединяемыми названием водопады Бойома. Здесь заканчивался один водный путь и начинался другой, поэтому ещё задолго до появления европейцев местные торговые маршруты сходились в этой части леса. Позднее бельгийская администрация превратила поселение в важный транспортный и административный центр, а уже после обретения независимости город неоднократно становился ареной драматических событий. Во время Конголезского кризиса начала 1960-х годов здесь происходили ожесточённые столкновения между различными политическими группировками, затем регион переживал последствия двух Конголезских войн, а в начале XXI века северо-восток страны вновь оказался втянут в вооружённые конфликты, причиной которых становились борьба за контроль над месторождениями полезных ископаемых, деятельность многочисленных вооружённых формирований и межэтнические противоречия. Клара хорошо знала, что непосредственно Кисангани в последние годы оставался значительно спокойнее восточных провинций, однако новости о нападениях на деревни в Итури, Северном Киву и соседних районах регулярно появлялись в международных сводках, напоминая, насколько хрупким остаётся мир в этой части континента.

В аэропорту её встретил молодой сотрудник Университет Кисангани, заранее связавшийся с ней после публикации статьи о необычной находке во Франсвиле. Университет давно сотрудничал с ботаниками, приматологами, палеонтологами и археологами, изучавшими северо-восток страны, а его исследовательские подразделения поддерживали тесные связи с расположенным неподалёку Заповедник Окапи и другими природоохранными территориями. Разговор сразу перешёл на французский язык — официальный язык страны, однако между собой сотрудники легко переходили на лингала, суахили или местные бантуязычные диалекты. Такое многоязычие уже перестало удивлять Клару; за месяцы путешествия она привыкла, что в Центральной Африке язык нередко меняется быстрее, чем окружающий ландшафт.

Первые два дня она решила посвятить не лабораториям, а знакомству с окрестностями города. По дороге к университетскому кампусу автомобиль несколько раз пересекал районы, где современная жизнь соседствовала с деревенским укладом. Женщины в ярких платьях несли на головах корзины с маниоком, бананами и копчёной рыбой, мужчины чинили деревянные пироги, дети играли прямо у дороги, а небольшие рынки наполнялись запахами пальмового масла, жареных бананов, сушёной рыбы и пряностей. Основу местной экономики составляли сельское хозяйство, речная торговля, рыболовство, лесное хозяйство и обслуживание транспортных потоков, проходивших через город, однако значительная часть населения жила весьма скромно, и последствия многолетней политической нестабильности ощущались практически во всём — от состояния дорог до перебоев с электроэнергией.

Уже вечером, в университетском общежитии, Клара вновь раскрыла геологическую карту северо-востока Демократической Республики Конго. Теперь её взгляд всё чаще задерживался не на известных археологических памятниках, а на древних речных террасах, выходах докембрийских пород и участках, где четвертичные отложения могли сохранить следы человека позднего плейстоцена. Она понимала, что впереди её ожидала совершенно иная Центральная Африка. Если Габон рассказывал историю влажных лесов и древних кратонов, Республика Конго — историю великой реки, а Центральноафриканская Республика — историю саванн и переходных ландшафтов, то северо-восток Демократической Республики Конго представлял собой один из самых сложных в геологическом и антропологическом отношении регионов континента, где тектоника Восточно-Африканской рифтовой системы, богатейшее биологическое разнообразие и тысячелетняя история человеческих миграций переплетались столь тесно, что разделить их уже не представлялось возможным.

Первые дни, проведённые в Университете Кисангани, убедили Клару в том, что поспешность в науке столь же опасна, как и в путешествии. Она могла бы уже через сутки отправиться дальше на восток, постепенно приближаясь к берегам озера Альберт и Великой рифтовой долине, однако подобное решение означало бы добровольный отказ от знакомства с одним из наиболее интересных научных центров Центральной Африки. Северо-восточная часть Демократической Республики Конго на протяжении последних десятилетий оставалась объектом исследований геологов, приматологов, ботаников, палеонтологов и антропологов со всего мира; многие экспедиции прекращались из-за вооружённых конфликтов, другие переносились на годы, третьи ограничивались относительно безопасными районами, однако накопленные материалы постепенно складывались в весьма своеобразную картину эволюции природы этого огромного региона, где влажные леса бассейна Конго начинали незаметно уступать место возвышенностям, вулканическим областям и более мозаичным экосистемам Восточной Африки.

Одним из профессоров геологического факультета оказался доктор Жозеф Ликаси — человек уже немолодой, сухощавый, с неожиданно мягким голосом и удивительной привычкой разговаривать так, словно каждая его фраза представляла собой продолжение лекции, начатой много лет назад. Узнав, что Клара не ограничивается археологией, а серьёзно интересуется геоморфологией и четвертичной геологией, он предложил ей принять участие в непродолжительном обследовании нескольких естественных обнажений к северу от города, где сезонные паводки недавно подмыли высокий берег одного из притоков Конго. Целью работы являлись вовсе не поиски сенсаций, а уточнение стратиграфии молодых аллювиальных отложений, определение скорости формирования пойменных террас и поиск возможных участков, где позднее могли бы сохраниться следы человеческой деятельности. Экспедиционная группа состояла всего из шести человек, однако разнообразие специальностей превращало её в маленькую модель настоящего научного института. Помимо геологов в ней работали молодой палеонтолог Патрик Мбела, изучавший четвертичную фауну бассейна Конго, ботаник Мари-Клер Бонго, много лет исследовавшая восстановление тропического леса после нарушений, гидролог Сильвен Омбеле и двое студентов университета, для которых эта поездка становилась первой серьёзной полевой практикой. 

Дорога постепенно уходила от городской застройки, пересекала небольшие деревни народа тури, затем долго тянулась среди вторичных лесов, выросших на месте старых подсечно-огневых участков, после чего вновь входила под своды древнего экваториального леса. Клара всё чаще замечала, насколько разнообразнее становилась растительность по сравнению с западной частью бассейна Конго. Наряду с гигантскими деревьями, образовывавшими верхний ярус леса, здесь встречались густые заросли ротанговых пальм, древовидные папоротники, многочисленные лианы, эпифитные орхидеи и растения семейства мареновых, а между стволами непрерывно перелетали яркие птицы — зелёные турако, древесные зимородки и небольшие нектарницы, окраска которых вспыхивала всеми оттенками изумруда и сапфира всякий раз, когда сквозь листву пробивался солнечный луч. Влажный воздух был наполнен непрерывным стрекотанием цикад, шелестом невидимых насекомых и далёкими голосами обезьян, однако лес не производил впечатления хаоса; напротив, в нём ощущался строгий порядок, существовавший задолго до появления человека.

Работа оказалась однообразной лишь на первый взгляд. Каждый новый разрез подробно фотографировали, измеряли его координаты, описывали последовательность горизонтов, фиксировали мощность отдельных слоёв и отбирали образцы для последующего гранулометрического анализа. В одном из обнажений Патрик обнаружил несколько крупных фрагментов костей, постепенно выступавших из плотного буровато-серого алеврита. Находка не имела отношения к древнему человеку; после расчистки выяснилось, что перед исследователями находились остатки крупной лесной антилопы, погибшей, вероятно, несколько десятков тысяч лет назад во время одного из паводков, после чего её останки были быстро погребены речными наносами. Несмотря на отсутствие археологической сенсации, материал представлял значительную научную ценность, поскольку позволял уточнить состав позднеплейстоценовой фауны региона и сопоставить его с известными изменениями климата. Для Клары подобные исследования были не менее полезными, чем собственные раскопки. Наблюдая за тем, каким образом формируются современные поймы, как меняются русла рек, где откладываются пески, а где оседают тонкие алевриты и глины, она всё лучше понимала процессы, благодаря которым могли сохраниться или, наоборот, бесследно исчезнуть археологические памятники. Антропология постепенно переставала существовать для неё отдельно от геологии, гидрологии и биологии. Древний человек никогда не жил в пустоте; он существовал внутри конкретного ландшафта, пользовался его ресурсами, приспосабливался к его изменениям и вместе с ними становился частью той сложной истории Земли, которую теперь учёные пытались восстановить по отдельным обломкам костей, каменным отщепам, ископаемой пыльце и тонким прослоям речного песка.

Возвращаясь вечером в Кисангани по дороге, уходившей вдоль широких притоков Конго, Клара уже мысленно составляла следующий этап своего путешествия. Она понимала, что долго задерживаться здесь не сможет: впереди лежали Итури, Альбертинский рифт, затем Уганда и Кения, а ещё дальше — Индийский океан, где завершался задуманный ею переход через весь континент. Однако несколько недель, проведённых среди исследователей Кисангани, обещали стать тем редким промежутком пути, когда можно было не только двигаться вперёд, но и спокойно осмыслить всё увиденное за предыдущие месяцы, прежде чем вновь отправиться навстречу дорогам, о которых она пока знала лишь по картам, научным отчётам и дневникам путешественников прошлого столетия.