ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ ДЛЯ ПАЦИЕНТОВ

ЧАСТЬ 4.

Библиотека «Лориэн» не была похожа ни на что, что они видели в Углековальне. Это было не здание, а выращенное дерево — гигантский, древний баньян, чьи стволы-колонны срослись в стены, а живые ветви образовали своды и галереи. Воздух пах древесной смолой, воском и старостью — не гнилой, а мудрой. Свет проникал сквозь витражи из тончайших пластин слюды, окрашивая тысячи кожаных корешков на полках в тёплые, янтарные тона. Здесь хранились не данные, а знания — в книгах, свитках, резных деревянных табличках. Это был последний оплот того мира, где мысль не была оцифрована, а память не была товаром.

И именно здесь, в сердце тишины, Кардинал Валтро выглядел чужеродным телом. Он сидел за простым деревянным столом в центре главного зала, одетый в тот же безупречный серый кафтан. Перед ним не было оружия, только стопка старых фолиантов и кружка дымящегося травяного чая. Он выглядел как учёный, углубившийся в работу.

Когда они вошли — Гаррет, Зори и Арина, — на них смотрели десятки глаз. Не стражей. Летописцев. Мужчины и женщины в простых коричневых одеждах, с острыми, внимательными лицами. Они не проявляли враждебности, лишь тихое, сосредоточенное любопытство. «Лориэн» был нейтральной территорией. Нарушивший нейтралитет терял доступ к знаниям навсегда. Это был древний, нерушимый закон.

Перевёртыш стоял в тени у одной из колонн, прислонившись к полке с фолиантами по ксенобиологии. Он помахал им едва заметным жестом: «Всё по плану». Гаррет не был в этом уверен.

— Пунктуальность — вежливость королей и революционеров, — сказал Валтро, не поднимая глаз от книги. — Присаживайтесь. Чай? Он успокаивает нервы. А вам, я вижу, это нужно.

— Мы пришли не пить чай, — сказал Гаррет, останавливаясь перед столом. Зори замерла чуть позади, её глаза метались между Валтро, летописцами и тёмными проходами между стеллажами. Арина стояла неподвижно, её взгляд прикован к стопке книг.

— Нет, — согласился Валтро, закрыв книгу. — Вы пришли за правдой. И я уважаю это стремление. — Он посмотрел на Зори. — Летописцы нашли то, что искали. В архивах старого бюро регистрации. Дело № 4781-Б. «Инцидент на шахте «Глубина». Несчастный случай с выбросом нестабильной эссенции. Погибшие: Марк и Ирина Вейл».

Он сделал паузу, давая имени прозвучать. Зори замерла. Вейл. Та же фамилия.

— Они не были учёными, — продолжил Валтро. — Они были геологами. И они подписали петицию против бездумного бурения в геологически нестабильных зонах. Их… «несчастный случай»… совпал с первой фазой испытаний новой буровой установки, которую курировал мой предшественник, Железный Комендант. Координаты совпадают. — Он отодвинул от себя потрёпанную папку. — Здесь свидетельства. Фотографии. Их подписи. И… фотография их пятилетней дочери, которая находилась у родственников в тот день. Зори.

Зори шагнула вперёд, как будто её дёрнули за нитку. Её рука дрожала, когда она потянулась к папке. Гаррет хотел её остановить, но опустил руку. Это была её битва.

Она открыла папку. Пожелтевшая фотография: мужчина и женщина в полевой одежде, улыбающиеся, между ними — маленькая девочка с двумя тёмными косичками и огромными, серьёзными глазами. Её глазами. На обороте надпись: «Наша Зоренька. 5 лет».

Воздух вырвался из её лёгких со звуком, похожим на стон. Она смотрела на фотографию, и всё её лицо стало полем битвы между недоверием, яростью и щемящей, незнакомой болью. У неё были родители. Их убили. И это не была случайность улицы. Это было политическое убийство, прикрытое техногенной катастрофой.

— Почему… — её голос был хриплым шёпотом. — Почему ты мне это показываешь?

— Потому что справедливость должна быть восстановлена, — мягко сказал Валтро. — Но справедливость — это не месть. Это — исправление системы, которая допустила такое. Я не могу вернуть твоих родителей. Но я могу дать тебе их имена. Их память. И гарантировать, что такое больше не повторится. Ни с кем. С помощью порядка. Нашего порядка.

Это был мастерский удар. Валтро дал Зори не пустую утопию, а личную, кровную причину ненавидеть старый режим и видеть в нём… реформатора.

Затем он повернулся к Арине.

— А твоё досье, Арина, ещё объёмнее. Все твои работы. Все чертежи. Даже те, что ты считала утерянными. И отзывы. В том числе — от профессора Вейла. Он называл твой дипломный проект по стабилизации эссенциальных потоков «работой гения, который может либо спасти мир, либо погрузить его во тьму». Он видел в тебе преемницу. — Валтро пододвинул к ней другой том. — Он был прав в обоих случаях. Ты погрузила Углековальню во тьму, разрушив Печь. Теперь у тебя есть шанс исполнить первую часть его пророчества. Спасти мир. Исправив ошибку, которую он не смог.

Арина не открывала том. Она смотрела на его обложку. Её имя было вытиснено золотом.

— «Дом Отдохновения»… это ведь не клиника. Это — тюрьма для разума.

— Это лаборатория для исцеления разума, — поправил Валтро. — Где стирают не личность, а травму. Где агрессию заменяют покоем, страх — уверенностью, хаотичные желания — осознанной целью. Ты можешь усовершенствовать этот процесс. Сделать его истинно гуманным. Или… — он кивнул в сторону двери, за которой лежал мир, полный боли Зори и вины Арины, — ты можешь продолжать сеять хаос, думая, что борешься за свободу, которая является лишь свободой страдать.

Он наконец посмотрел на Гаррета.

— А тебе, Гаррет, я не могу предложить ни семьи, ни научного признания. Тебе я предлагаю только одно: смысл. Ты — тактик. Ты видишь поле боя. Скажи мне честно: что твои диверсии изменят в масштабе всей системы? Ты — булавочный укол. Я же предлагаю тебе стать хирургом. Возглавить отдел внутренней безопасности «Канцлера». Выявлять и обезвреживать настоящих коррупционеров, садистов, тех, кто использует нашу систему в личных целях. Делать её по-настоящему чистой. Охранять тот порядок, который защитит следующих таких, как Зори. Разве не в этом был твой изначальный идеал, когда ты служил в страже?

Гаррет молчал. Его лицо было каменным. Но Арина видела, как дрогнула мышца на его щеке. Валтро бил в самое сердце его идентичности: ты не разрушитель, ты заблудший защитник.

— И что? — наконец сказал Гаррет. — Мы все трое займём места в твоём новом порядке? И всё будет хорошо?

— Будет логично, — ответил Валтро. — Будет эффективно. Будет безопасно. Не будет лишь одного — той мучительной, животной боли, которая свела вас вместе. Вы станете не семьёй по несчастью, а коллегами. Союзниками по общему делу. Разве это хуже?

Тишина в библиотеке стала абсолютной. Даже летописцы перестали перешёптываться. Решение висело в воздухе.

И тогда из тени у колонны заговорил Перевёртыш.

— Прекрасная речь, Кардинал. Поистине, дьявол кроется в деталях. Но вы забыли упомянуть одну деталь. — Он вышел на свет, и его треснутая линза очков блеснула. — «Дом Отдохновения» работает не только на травмах. Он работает на донорах. На тех, чью чистую, незамутнённую эссенцию выкачивают для питания вашей системы. Откуда берутся эти доноры, Кардинал? Из тех же сиротских приютов, которые вы взяли под свой «контроль»?

Валтро даже не повернул головы.

— Добровольное донорство, Перевёртыш. Во имя стабильности общества. Их жертва почётна.

— Их жизнь украдена! — голос Перевёртыша впервые прозвучал без иронии, с чистой, холодной яростью. — И вы хотите поставить Арину во главе конвейера по переработке детских душ? Чтобы она оптимизировала процесс «безболезненного вампиризма»? Блестяще.

Арина побледнела. Валтро нахмурился.

— Ты нарушаешь нейтралитет, агент. Твои домыслы…

— Это не домыслы, — Перевёртыш вытащил из-за пазухи не бумагу, а небольшой, прозрачный контейнер. В нём плавало что-то серое и студенистое. — Это — культура дрожжей с метеостанции «Зенит». Секвенированный геном Вейла. И я расшифровал его прямо здесь, в архивах «Лориэна», пока вы разговаривали. И знаете что? Профессор был ещё более гениален, чем мы думали. Он не просто закодировал в них данные. Он встроил в последовательность вирус. Биологический. Который, будучи внедрён в любую систему, работающую на принципе паразитической эссенции… обратит её против самой себя. Он создал не ключ к симбиозу. Он создал антидот. Иммунный ответ на саму идею насилия над сознанием.

Валтро медленно встал. Его спокойствие дало первую трещину.

— Отдай это.

— О нет, — улыбнулся Перевёртыш. — Это — моя страховка. И их. — Он кивнул на троицу. — Арина, ты хочешь искупить вину? Вот твой шанс. Не улучшать его машину. Заразить её. Изнутри. Но для этого тебе нужно попасть в самое сердце системы. И, как ни странно, его приглашение — твой лучший билет.

План был чудовищным и блестящим. Арина должна была добровольно сдаться, стать «сотрудником», и внедрить биологический вирус в ядро системы «Канцлера». Это был шаг в пропасть без гарантий возврата.

Валтро засмеялся — коротко, сухо.

— И вы поверите этому… шуту? Агент-провокатору, который продаёт секреты всем сторонам? Он поведёт вас на смерть.

— А ты ведёшь их в рабство, — парировал Перевёртыш. — Выбор, как всегда, между плохим и ужасным. Но по крайней мере, мой вариант оставляет за вами право послать всё к чёрту в самый последний момент. Его вариант — этого права лишает. Навсегда.

Гаррет посмотрел на Арину, потом на Зори, которая всё ещё сжимала фотографию родителей, будто это якорь. Он видел решение в их глазах. Оно было безумным. Но оно было их.

— Договорённости остаются в силе, — сказал Гаррет, обращаясь к Валтро. — Арина идёт с тобой. На условиях её свободного доступа к исследованиям и нашим гарантиям её безопасности. Мы остаёмся на свободе. Как гаранты.

Валтро смерил его долгим взглядом. Он понимал, что проиграл этот раунд, но не войну. Он кивнул.

— Принимается. Арина будет в безопасности и получит лабораторию. А вы… будете наблюдать. И если вмешаетесь — её безопасность перестанет быть моей заботой.

Он протянул руку Арине. Не чтобы схватить. Чтобы пригласить.

Арина сделала глубокий вдох. Она посмотрела на Гаррета — в его глазах она прочла суровое одобрение. На Зори — в её взгляде была боль, но и решимость. Затем она повернулась и положила свою руку на руку Кардинала Валтро. Холодную, сухую руку хирурга.

— Я готова, — сказала она тихо.

Валтро улыбнулся своей ледяной, правильной улыбкой.

— Добро пожаловать в команду, доктор Вест.

И повёл её к выходу из библиотеки, в безупречный, контролируемый мир «Канцлера». Гаррет и Зори остались стоять у стола, а Перевёртыш незаметно сунул Гаррету в руку прозрачный контейнер с дрожжами.

— Вирус активируется при температуре ровно 37 градусов по Цельсию, — прошептал он. — Температуре человеческого тела. Ей нужно будет лишь… капнуть в центральный реактор. Удачи. Теперь игра по-настоящему начинается.

И он растворился в лабиринте стеллажей, оставив их одних в огромной, тихой библиотеке, с фотографией прошлого в одной руке и биологическим оружием против будущего — в другой.