Глава Третья – Жизнь под чужими сапогами

Оккупация не пришла сразу — она вползла. Сначала исчез свет. Потом вода стала появляться по часам. Потом пропал газ. Город медленно превращался в ловушку, где каждый день был одинаковым и всё равно страшнее предыдущего.

Андрей выходил из дома только по необходимости. Хлеб. Вода. Иногда — обмен. Деньги быстро превратились в бумагу, а настоящей ценностью стали спички, консервы и батарейки.

Очереди были длинными и тихими. Люди почти не разговаривали. Любое лишнее слово могло привлечь внимание.

На площади стоял блокпост. Мешки с песком, ржавая броня, флаг, который Андрей не мог смотреть без злости. Солдаты курили, смеялись, толкали друг друга.

Один раз он увидел, как они остановили мужчину лет пятидесяти. Тот шёл с пакетом.

— Стой. — Я… я за хлебом. — Документы.

Мужчина замешкался. Руки дрожали.

— Быстрее, блядь.

Он не успел.

Выстрел прозвучал коротко и сухо. Мужчина упал, пакет раскрылся, хлеб выкатился на землю.

Кто-то закричал. Кто-то отвернулся. Никто не подошёл.

— Для примера, — сказал солдат и пнул тело.

Андрей стоял в очереди и чувствовал, как внутри него что-то окончательно ломается. Он понял: здесь больше нет правил. Только страх.

Дома Оксана вырвала у него пакет из рук.

— Где ты был?! — Видел смерть.

Она замолчала.

Ночами приходили обыски. Стучали прикладами, заходили без разрешения. Переворачивали вещи. Один из солдат держал Диму за плечо слишком крепко.

— Не трогай его, — сказал Андрей.

Солдат посмотрел на него с усмешкой.

— А то что?

Андрей промолчал. Он ненавидел себя за это молчание.

Через несколько недель город стал тише. Не потому, что стало безопаснее — просто люди научились не издавать звуков.

Андрей начал помогать соседям чинить проводку, генераторы, делал это бесплатно. Это давало ощущение, что он ещё человек.

Однажды ночью к нему пришёл Серёга.

— Есть шанс уйти, — шепнул он. — Через село. Риск большой.

Андрей посмотрел на Оксану, на Диму.

— Вы пойдёте без меня. — Что? — Я отвлеку. Иначе не выйдете.

Оксана плакала, но спорить не стала. Она всё поняла сразу.

Утром Андрей вышел к блокпосту.

— Эй, — крикнул он.

Автомат повернулся первым.

Он не успел сказать больше ни слова.

Выстрел.

Он упал на землю, глядя в серое херсонское небо.

Последней мыслью было не про войну.

Лишь бы они вышли.

Эпилог

Город выжил.

Некоторые люди — нет.

Херсон помнит их всех.