Глава Вторая – Утро, которое не должно было наступить
Андрея разбудил звук, который невозможно спутать ни с чем другим. Не хлопок. Не гром. Глухой, рвущий воздух удар, от которого задребезжали стёкла и будто на секунду остановилось сердце.
Он вскочил с кровати.
— Оксана!
Второй взрыв был ближе. Намного ближе. Дом качнулся, с полки упала кружка и разбилась, разлетевшись осколками по кухне.
— Это что?.. — Оксана стояла в дверях, бледная, в одной футболке.
Андрей не ответил. Он уже всё понял.
Третий удар был самым страшным. Он не был громче — он был тяжелее. Как будто что‑то огромное упало на землю и раздавило её. За ним — сирены. Сразу со всех сторон. Город проснулся в панике.
Дима заплакал.
— Папа, — он прижался к Андрею, — это салют?
Андрей опустился на колени и обнял сына так крепко, как никогда раньше.
— Нет, — тихо сказал он. — Это… просто громко.
Он солгал.
Телефон наконец поймал связь. Сообщения посыпались одно за другим.
«НАЧАЛОСЬ» «Бомбят Чорнобаевку» «По аэропорту» «Русские зашли»
Последнее сообщение он перечитал три раза.
— Собирай документы, — сказал он Оксане. — Всё. Сейчас. — Куда? — Не знаю.
И в этом «не знаю» было больше правды, чем он когда‑либо говорил.
На улице люди выбегали из подъездов — кто в халатах, кто с рюкзаками, кто с детьми на руках. Машины сигналили, кто‑то кричал. Над городом висел низкий, тяжёлый гул — самолёты или артиллерия, Андрей не мог понять.
Они спустились в подвал. Там уже были соседи. Пахло сыростью, страхом и чем‑то ещё — металлическим, острым. Потом Андрей понял: это был запах войны.
— Говорят, мосты могут взорвать, — шептал кто‑то. — Говорят, уже окружение. — Говорят, что Херсон сдают.
Слова падали, как камни. Никто не знал правды, но все чувствовали одно — выхода нет.
Час тянулся за часом. Связь пропадала. Новости противоречили друг другу. Дима заснул у Андрея на коленях.
Ближе к вечеру они рискнули выйти.
Город был другим.
Там, где вчера стоял киоск, теперь была воронка. Окна в домах выбиты. На асфальте — осколки стекла и металла. Люди шли молча, не глядя друг на друга.
На перекрёстке они впервые увидели их.
Колонна техники. Грязная, чужая. Буквы «Z» на броне.
Солдаты сидели сверху, уставшие, злые. Один из них смеялся.
— Назад, — резко сказал Андрей и потянул Оксану за руку.
Но было поздно.
— Стоять! — крикнули по‑русски.
Солдат направил автомат прямо на них.
Дима заплакал.
— Документы! — рявкнул второй.
Руки у Андрея дрожали, когда он доставал паспорт. Он чувствовал унижение, ярость и страх одновременно. Солдат долго смотрел на документ, потом на Андрея.
— Местный? — Да. — Значит, повезло.
Он усмехнулся.
— Живите. Пока.
Слово «пока» прозвучало как приговор.
Они вернулись домой в тишине. Оксана плакала беззвучно. Дима смотрел в одну точку.
Ночью город снова бомбили.
Андрей лежал на полу, прикрывая сына собой, и впервые за всё это время позволил себе подумать то, что раньше гнал от себя:
Мы в окружении.
И это только начало.