Глава 1. Дар небес

Рассвет в Нижнем городе всегда был серым. Солнце не могло пробиться сквозь вечный смог и тень, которую отбрасывали Великие Хребты. Там, на километровой высоте, жили Те, Кто Сверху. Отсюда их дома казались сверкающими точками, зажатыми между ледниками.

Доктор Аркель поправил засаленную маску-респиратор. Сегодня был «день сброса». Огромный стальной желоб, тянувшийся с вершин до самой низины, содрогнулся. Гул, похожий на гром, разнесся по трущобам. Это означало одно: Высшие очистили свои мусоросборники.

— Мира, приготовь магнитные захваты, — не оборачиваясь, крикнул Аркель.

Его ассистентка, девушка с фарфорово-бледной кожей и тяжелым титановым протезом вместо левой руки, кивнула. Мотор в её плече негромко зажужжал, когда она подняла тяжелый ящик для инструментов.

Сверху полетело «золото» Свалки. Тонны битого пластика, обрывки био-тканей и гнутый металл лавиной рухнули в отстойник. Жители трущоб, толкаясь и ругаясь, бросились к куче, но Аркель не спешил. Он знал: самое ценное всегда вылетает последним.

Внезапно из желоба вывалилось нечто тяжелое. Оно ударилось о ржавый остов старого вездехода с глухим металлическим звоном, который не был похож на звон обычного лома.

Аркель подошел ближе. Среди обрывков проводов и грязной пены лежало туловище. Без ног, с одной уцелевшей рукой, покрытой слоем вековой пыли, но с целой головой. Лицо существа было пугающе человеческим, застывшим в безмолвном крике.

— Доктор, это же… — Мира осеклась, коснувшись сенсором своей механической руки холодного металла находки. — Это не просто робот. Это модель старой эпохи. У него органическое ядро.

— Помоги мне донести его до клиники, — голос Аркеля дрогнул от волнения. — Если я смогу запустить его память, мы узнаем, что на самом деле происходит в горах.

Клиника доктора будет его крепостью — островком чистоты в океане ржавчины.

Аркель и Мира подхватили обрубок стального тела. Он оказался неожиданно тяжелым — плотный сплав старой эпохи, не чета современному хрупкому пластику Высших.

— Быстрее, Мира. Пока «падальщики» не сообразили, что у нас в руках не просто лом, — прошептал Аркель, набрасывая на торс робота грязный брезент.

Они нырнули в узкий проход между жилыми контейнерами, сваренными в три яруса. Под ногами хлюпала маслянистая жижа. Сверху, с импровизированных балконов, за ними наблюдали десятки глаз. Здесь жили те, кому не повезло иметь работу на фабриках переработки — калеки, беглецы и те, кто просто доживал свой век в тени гор.

— Эй, Док! — раздался хриплый голос из темноты подворотни. — Опять железки тащишь? Моя нога совсем разболталась, глянь!

Из тени вышел высокий худой человек, чья правая нога была заменена грубым поршнем, который издавал свистящий звук при каждом шаге.

— Не сегодня, Грог, — Аркель прибавил шагу, чувствуя, как вспотели ладони. — Завтра в клинике.

Они почти добежали до тяжелой герметичной двери с кодовым замком. Это и была клиника. Над входом мигала тусклая неоновая вывеска: «Ремонт и Жизнь».

Внутри всё преобразилось. Свист ветра и запах гнили остались снаружи. Здесь пахло озоном, спиртом и разогретым паяльником. Белые стены, пускай и со следами подтеков, отражали свет мощных ламп. В центре стоял операционный стол, заваленный инструментами.

Они сгрузили парня-робота на стол. Брезент сполз, обнажая его лицо. Несмотря на грязь, оно было красивым — резкие скулы, закрытые глаза с длинными ресницами, и странный символ на шее в виде трех переплетенных колец.

— У него нет серийного номера, — Мира провела сканером вдоль его позвоночника. — Только этот знак. Доктор, посмотрите на его грудную клетку… она шевелится.

Аркель замер.

— Не может быть. У него сохранилось био-ядро. Он не просто робот, Мира. Он спит.

Аркель включил направленный свет хирургической лампы. Под белым лучом находка выглядела еще более странно. Мира взяла влажную губку, смоченную в специальном растворе, и осторожно провела по лицу робота.

Слой серой копоти и мазута отступил, обнажая кожу — она была матовой, молочно-белой и на ощупь напоминала мягкий шелк, хотя под ней чувствовался несокрушимый металл каркаса.

— Он выглядит… как человек, — прошептала Мира, убирая со лба незнакомца спутавшиеся пряди.

Когда грязь была смыта, стало видно, что у него густые, светло-золотистые волосы. Они были необычайно мягкими, словно сотканы из тончайшего оптоволокна, которое едва заметно поблескивало, улавливая свет ламп.

— Это не просто имитация, Мира, — Аркель поднес увеличительное стекло к его шее. — Смотри, поры на коже, микро-капилляры… Но взгляни на суставы плеч.

Там, где у человека должны быть мышцы, виднелись сложные переплетения золотистых проводов и прозрачные вставки. Сквозь них пробивалось слабое, пульсирующее голубое свечение — ритм его «сердца», био-ядра, которое всё еще боролось за жизнь.

У парня были правильные, почти аристократичные черты лица: прямой нос, четко очерченные губы и длинные ресницы, которые сейчас подрагивали, будто ему снился тяжелый сон. Он выглядел лет на девятнадцать, не старше, но в его облике была какая-то мощь древнего артефакта.

— У него нет шрамов, нет серийных клейм Высших, — заметил Доктор, подсоединяя к его виску тонкий провод диагностического прибора. — Только те три кольца на шее. Похоже, его создали не для работы на заводах.

Внезапно приборы в клинике жалобно пискнули. Монитор замигал красным, и пальцы робота-парня — тонкие, изящные, но заканчивающиеся короткими стальными когтями — судорожно сжались, сминая край металлического стола, как бумагу.

Аркель только потянулся к щипцам, как вдруг тишина клиники была разорвана резким звуком. Датчики на мониторе взвыли, чертя безумные зигзаги.

— Доктор, смотрите! — Мира отшатнулась, едва не уронив поднос с инструментами.

Парень на столе резко распахнул глаза. Они не просто открылись — они вспыхнули ярко-голубым, почти неоновым светом, словно внутри него включили мощные прожекторы. Свет был настолько интенсивным, что на мгновение ослепил Аркеля и Миру.

Его тело выгнулось дугой. Одной уцелевшей рукой он с невероятной скоростью вцепился в край операционного стола. Послышался скрежет металла — прочная сталь под его пальцами смялась, как фольга. Аркель замер, боясь пошевелиться. В Нижнем городе все знали: старые боевые модели при пробуждении убивают первое, что видят.

Свет в глазах робота начал медленно затухать, превращаясь в глубокий, спокойный цвет летнего неба. Он несколько раз моргнул, его зрачки сузились, фокусируясь на испуганном лице доктора.

— Прошу прощения… — раздался голос. Он был на удивление мягким, мелодичным и совершенно лишенным механических помех. — Кажется, я напугал вас. Это было не слишком вежливо с моей стороны.

Парень медленно разжал пальцы и попытался приподняться, но, осознав, что у него нет половины тела, замер. На его лице не отразилось ни ужаса, ни злобы — только легкое, вежливое недоумение.

— Могу я спросить, где я нахожусь? — он перевел взгляд со своих искореженных остатков на Аркеля. — И… кто я? К сожалению, я не могу найти в своей системе ни одного воспоминания, кроме цвета этого неба, который я только что увидел в ваших лампах.

Доктор и Мира переглянулись. Перед ними был не убийца, а потерянный ребенок в теле совершенной машины.

— Ты на Свалке, парень, — выдохнул Аркель, медленно опуская руки. — И, честно говоря, мы надеялись, что ты сам нам расскажешь, кто ты такой.