Миниатюра

ЛлЁй. Три сна в кромешной темноте

Что за день недели, число — не знаю. Я вышел из подъезда, которого не помню.

Стою возле своего дома. Ночь, тишина. Настолько глубокая, что слышно, как воздух касается кожи. Вокруг — туман. Не тот, что клубится над рекой, а какой-то ровный, будто мир просто недорисован. Он стелется по земле плотным слоем, подсвеченный откуда-то сверху, и ноги уходят в него по щиколотку — кажется, что стоишь на облаке.

Дома по краям улицы стоят целые, но мёртвые. Ни огня, ни звука. Только шорох моих шагов и влажный воздух, который оседает на лице. Я иду по району, где прошло детство. Но всё сместилось.

Магазин, где покупал мороженое, теперь без вывески — чёрные провалы окон, внутри ни движения. Школа, в которую ходил, ушла в туман по второй этаж: над ней висит плотная дымка, и кажется, что если подойти ближе, растворишься сам. Всё узнаваемо и в то же время необычно — будто я шагнул в параллельную реальность, где каждый куст, каждая трещина на асфальте стоят на своих местах, но дышат иначе.

Я поднимаю голову к небу — и оно начинает переливаться.

Это не просто звёзды. Это что-то иное. Гипнотические оттенки, богатая палитра, какой я никогда не видел. Они пульсируют, танцуют, мигают — живые. Местами кажется, что это не звёзды вовсе, а огоньки, похожие на рукотворные светильники. Но кто бы мог повесить их так высоко?

Некоторые звёзды — неестественно крупные. Они висят отдельно от других, и внутри них угадывается движение. Они напоминают атомы, какими их показывают в учебниках: ядро и вокруг него по орбитам несутся электроны. Только это не схема, это живое свечение, безумно красивое, будто кто-то собрал вселенную из конструктора и подсветил изнутри. Звёзд так много, что между ними нет свободного места — сплошное сияющее поле. Они висят низко, как фонари на проводах, но не мерцают, а горят ровно, холодно и ясно.

И тогда я начинаю петь.

«ЛлЁй» — не слова, а звук, который идёт изнутри, из того места, где никогда не болит. Не мелодия — просто вибрация, которая поднимается к звёздам. Пою и замираю, глядя в это сияющее полотно. Мыслей нет — только тишина, только мой голос, который сливается с ночью, с космосом. Звёзды пульсируют в ответ — каждая чуть ярче вспыхивает в такт. А потом я вижу звездопад: длинная прочерченная линия наискось, через всё небо.

Я растворяюсь в этом. Сливаюсь с ними. Мне хорошо. Очень хорошо.

Я опускаю глаза и замечаю: пока я пел, мир вокруг изменился ещё сильнее. Туман стал гуще, но прозрачнее одновременно — он лежит ровным слоем, скрывая ноги, подсвеченный звездами. Я достаю телефон. Пока мир не разрушился, пока эта красота не исчезла — надо запечатлеть.

Включаю камеру и иду вперёд.

Людей нет. Все спят. Глубокая ночь. Только я и туман, и эти деревья. Наш парк стоит весь в дымке. Старые тополя и липы тянут ветви вверх, и в свете фонарей — или звёзд? — их кроны искрятся, переливаются, будто покрыты инеем. Осень: листья ещё держатся, но уже тронуты желтизной. Я снимаю видео. Медленно веду камерой вдоль аллеи, ловлю в объектив старые магазины, домики, а вдалеке, из-за деревьев, виднеется наш завод. Он всегда был частью пейзажа, а сейчас смотрится как декорация к фильму, который никто не снимал.

Дорога в тумане выглядит шикарно. Асфальт влажно блестит, фонари размыты, и весь район словно плывёт в этом молоке.

Сворачиваю за угол — и упираюсь в коридор.

Он стоит прямо посреди пустоты. Длинный, с лампами дневного света под потолком. Они жужжат ровно, в унисон, и от этого жужжания воздух вибрирует. Стены обшарпаны, краска масляная, местами облупилась, а под ней — старая побелка, несколько слоёв. Плакаты на стенах — старые, с концертов, которых не было. На одном — группа, о которой никто не слышал, на другом — просто чёрный квадрат с надписью «вход».

Я иду по коридору, и стены не кончаются. Где-то впереди должен быть выход, но вместо него только новый отрезок. Лампы жужжат хором. Я иду долго. Очень долго. А потом коридор выводит меня обратно на улицу. Или не обратно?

Туман рассеялся.

Я вижу небо. Оно чёрное, но не пустое. Звёзды всё ещё здесь — они висят низко, пульсируют, дышат. И вокруг — ни звука. Даже лампы в коридоре перестали жужжать, хотя коридора уже нет. Тишина абсолютная, как в вакууме.

Я стою посреди разрушенного мира, в котором нет ни души. Только я, туман, который снова начал подниматься от земли, и звёзды над головой. Я поднимаю телефон, чтобы снять это небо, но экран гаснет. Батарея села. Или телефон просто решил, что это нельзя сохранить — это можно только прожить.

Я убираю телефон в карман. Смотрю вверх и снова начинаю петь. Тихо, про себя. «ЛлЁй» — звук идёт изнутри, и ночь принимает его, как будто ждала всю жизнь. Звёзды вспыхивают ярче в такт, и я чувствую, как туман поднимается выше, скрывая ноги, колени, пояс.

Я растворяюсь. Сливаюсь. Мне хорошо.

Потому что этот мир — не пустой. Он просто ждал, пока кто-то запоёт.

И где-то там, над туманом, продолжают пульсировать звёзды. Они всё ещё со мной. А я иду вперёд, не зная, что за день недели, число, что происходит и куда я иду.

Знаю только одно: надо двигаться. Сквозь мрак и темноту. Только вперёд.