Глава 1. Жизнь за плинтусом и дыхание великана

Мир Лии заканчивался там, где начиналась кирпичная кладка фундамента. Их дом был устроен в пустотах между бетонными блоками и старыми дубовыми балками. Для большой семьи это был просто «пыльный подвал», но для Торна, Селы и маленькой Лии это был целый город. Стены их комнат были оклеены обрывками старых газет (одна буква заголовка занимала полстены), а вместо люстры с потолка свисала крошечная лампочка от елочной гирлянды, которую Торн когда-то хитроумно подключил к общей проводке дома.

Этим утром в подвале было тревожно. Лия проснулась от звука, похожего на далекий гром — это бабушка наверху двигала тяжелый чугунный стул.

— Сахар на исходе, — Села заглянула в пустую половинку скорлупы грецкого ореха. — Осталось всего две крупинки. Лия, надень кожаные тапочки, сегодня идем вдвоем. Буран вчера долго караулил у щели в кладовке, так что пойдем через вентиляцию в гостиную.

Торн, отец Лии, молча проверял снаряжение. Его «альпинистский трос» — длинная капроновая нить, вытянутая из старого каната, — был аккуратно смотан на катушку. На поясе у него висел нож, переточенный из обломка бритвы.

— Помни главное правило, — Торн посмотрел дочери в глаза. — Большие люди нас не видят не потому, что мы маленькие, а потому, что они не смотрят вниз. Но Кот… Кот видит всё. Его глаза как два желтых прожектора. Если увидишь их — замри.

Они двинулись в путь. Путешествие через вентиляционную трубу было долгим и пыльным. Лия слышала, как за тонкими стенками металла бьется сердце дома: гул воды в трубах, тиканье гигантских часов в коридоре. Наконец, они добрались до решетки, выходящей в гостиную.

Кухня и гостиная в этот час пахли опасно: хлоркой, жареным хлебом и лекарствами. Лия замерла. Для неё обеденный стол был стальным плато, возвышающимся до небес.

— Вон там, — шепнул Торн, указывая на край столешницы. Там стояла открытая сахарница. — Я поднимусь по ножке стула, а ты стой здесь, у плинтуса. Твоя задача — следить за Котом. Если Буран шевельнет хвостом, трижды стукни по дереву.

Торн начал восхождение. Лия прижалась к прохладной стене, стараясь не дышать. И тут она услышала ЕГО. Но это был не Кот.

Это было тяжелое, свистящее дыхание. Со стороны коридора в комнату медленно вошел Даня. В свои десять лет он выглядел пугающе тонким. Мальчик был в полосатой пижаме, его шаги были бесшумными, потому что он шел босиком. Он подошел к креслу, стоявшему всего в метре от Лии, и тяжело опустился в него.

Лия замерла. Она видела каждую ниточку на его пижаме, видела, как дрожат его бледные пальцы. Даня прижал руку к груди. Лицо его посинело, он открыл рот, пытаясь поймать воздух, но вдох не шел. В этот момент его взгляд, полный боли и отчаяния, упал вниз.

Мальчик замер. Всего в тридцати сантиметрах от своей ноги он увидел человечка — маленькую девочку в коричневом платье, которая смотрела на него, широко раскрыв глаза.

Лия знала закон: «Беги». Но она не могла пошевелиться. Она видела, как на тумбочке рядом с креслом лежит ингалятор, до которого Даня не мог дотянуться — его рука бессильно соскользнула вниз.

— Папа… — едва слышно пискнула Лия, но Торн был слишком высоко, он уже боролся с тяжелым куском сахара наверху.

Даня хрипел. Он смотрел на Лию, и в его глазах не было страха. Там была просьба.

Лия приняла решение мгновенно. Она выскочила из тени плинтуса, подбежала к упавшему на ковер баллончику ингалятора. Для неё он был размером с огромную бочку. Она уперлась плечом в холодный пластик и, собрав все свои силы, толкнула его в сторону руки мальчика.

Ингалятор прокатился несколько сантиметров. Даня, собрав последние силы, дотянулся до него, схватил и нажал на клапан. Раздалось шипение.

Через минуту его дыхание стало ровнее. Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Лия хотела броситься назад в щель, но голос Дани — тихий, похожий на шелест листьев — остановил её.

— Спасибо… маленькая дверь… — прошептал он, не открывая глаз. — Я видел… как ты вышла из неё. Не бойся. Я не скажу бабушке.

Лия шмыгнула в тень как раз в тот момент, когда Торн спрыгнул вниз с добычей.

— Уходим! Кот проснулся! — скомандовал отец, не заметив, что произошло.

Но Лия, оглянувшись в последний раз, увидела, как Даня едва заметно подмигнул ей. С этого момента жизнь в подвале и жизнь в доме перестали быть параллельными мирами.