Тот день

Летний, тёплый вторник. 10 июня 2025 года. Около четырёх часов дня.

Я на работе — обычный день. Мы с клиенткой говорили, смеялись, строили планы на будущее. Звонок в Telegram — Валентина. Я улыбнулась:

— Моя невесточка звонит. Наверное, сюрприз какой-то. – подумала я, потому что с ней общались редко. В последние недели Данил стал  звонить чаще — что уже было необычным. Поэтому звонок от неё не насторожил.

Я взяла трубку. Голос у неё — натянутый, дрожащий.

— Можете говорить?

— Я на работе… но с тобой поговорю.

И вдруг она начинает захлёбываться слезами, просит прощения. Слова рвутся, ломаются, она не может собраться. Наконец выдавливает:

— Это… это произошло 7 июня утром. Я просила полицию вам сообщить, но они не смогли дозвониться…

Внутри всё оборвалось.

— Что случилось? Говори.

— Когда освободитесь… потом…

— Говори сейчас! — я сорвалась. Голос твёрдый, но внутри уже разрывалось что-то живое. Авария? Отравление? Несчастный случай? Тысяча мыслей пронеслись за секунду.

— Даня повесился…

Я как будто оглохла.

— Повтори.

— Даня… повесился…

В этот миг я летела вниз со скалы.

Тело исчезло. Отключилось всё — руки, ноги, дыхание, слух.

Мозг отчаянно кричал: Нет! Она ошиблась! Это не про нас! Не про мою семью! Этого не может быть!

Но реальность уже нависла — холодная, беспощадная. И ничего нельзя было вернуть. Она прервала звонок.

Я сидела недвижимая. Коллега дала валериану, что-то спрашивала, пыталась помочь, но я не слышала. В голове — туман, белый шум и пульсация боли.

Я металась по кабинету: не знала, куда идти, что делать, что говорить. Я могла ожидать чего угодно… но только не этого.

Мой сын. Моя гордость.

Что с ним сделали? Кто его заставил? В голове одни вопросы, на которые не могу найти ответы.

Я позвонила мужу:

— У тебя есть успокоительное?

Он недоумевая:

— Что такого могло произойти?

Я сказала правду. Он не поверил… Попросила его позвонить Валентине, может она ему все расскажет. В голове была каша — мысли носились, как птицы, бьющиеся о клетки.

Почему? Смогу ли я жить дальше?

Всегда сочувствовала родителям, которые хоронили своих детей. Но никогда не могла представить, что однажды сама стану среди них.

Ему — всего 26. Жить  и жить…

Иногда мы видим только поверхность событий, но глубина открывается позже — и именно она меняет всё. И эта глубина стала моей новой реальностью.