Глава 10

Наступил август, самое благодарное время года. Вечернее небесное полотно расцветает, и величественный диск солнца, словно расплавленное золото стекает по краю мира, растворяется в безбрежных водах. Запах сероводорода, медуз и водорослей. Под водой стайки рыб, уже набравшие силу, проносятся со скоростью молнии, а их спинки, словно зеркала, ловят и отражают серебристые вспышки солнца.

Я спустил с утёса кресло на песчаный берег и частенько сидел в нём, наблюдая за танцем моря, приливами, барашками волн. Мой разум больше не подчинялся команде бежать. Я  не ушёл в необходимость аскетизма, мне всё ещё хотелось вкусно кушать и красиво одеваться.  Мои поездки в город были так же важны в материальном плане, как и духовное питание моей души.

На грани сознания в зыбкой дрёме, словно в трансе, я увидел, как из вод моря, появляется женская фигура. Зрение стало возвращаться ко мне, как и понимание, что поблизости не может быть людей!

Я уже не удивляюсь, всё может быть, даже того, что быть не может. Но это была Агата! Без одежд, с кожей, сквозь которую просвечивал свет, ее поступь была чуждой земному, она словно скользила над поверхностью, словно сотканная из воздуха. Чуть больше обычного размера миндалевидные глаза, но всё же эти губы. Те губы, в которых я нуждался, которые утоляли мою жажду. Она вышла ко мне, как будто и не было этих месяцев разлуки. Села мокрая мне на колени, обняла и я в ответ.

В тот самый миг я почувствовал, что наши судьбы сплелись навечно, и я был достоин её любви, пазл наконец-то сложился, я стал ей соответствовать и неважно, что она там решила, я просто знал, что она теперь моя! Это не был союз двух нуждающихся в костылях людей, ищущих спасения от своих комплексов. Мы были свободны, мы стали равны.  Мы образовали союз, где каждый соглашался выбирать другого день за днём из чувства любви и душевной зрелости.

Пока я был занят в мастерской, она уходила в свою морскую крепость, вечером возвращалась, как-будто с работы. Она была свободна, я тоже. Это была свобода выбирать друг друга каждый день, я испытывал счастье от знания, что она выбирает меня, и если бы не выбирала, я был ей благодарен, что она смогла показать мне, что есть на свете такое чувство, недоступное мне ранее.

Как-то я заговорил о детях, она улыбнулась и сказала, что сейчас не время случиться моему отцовству. И как я себе могу такое представить, она – дочь Морского Царя,  я – человек. Мы порассуждали, каждый остался при своём, впрочем, как и всегда! Но мысль  в моей голове о детях начала всплывать, как бутылка с посланием в морских водах. За ту зиму размышлений у меня остался только один вопрос без ответа. Мне было плевать на физические различия между нами; на отношение общества, в случае раскрытия истинного её облика; я верил и знал, что зачатое нами дитя будет обладать необходимым набором хромосом и внешностью, не выдающим его инаковость.

Я  верил, что наш ребёнок – это наивысшее создание Творца, сотворённое в Любви.  Вопрос был таков: хочу ли я? Хм… Да!  Параллельно с этими размышлениями я понял, что я готов защищать свой мир, и в этом мои возможности расширились. Я готов их защищать, оберегать от всех и каждого и даже от самого себя, если наступит такое время.

Пришла весна, она всегда приходит. Особенно это чувствуется, когда живёшь возле моря. Ветра перестают выдувать из земли влагу, что за время дождливого периода скопилась в почве. Таинственное исчезновение Агаты начало стираться из моей памяти.

 Обычвй день, она, как и прежде, ушла к себе в море, я пил чай на кухне, планировал ужин, идеи по работе крутились в голове, списки продуктов и материалов для дома. На участке  за этот год появилась беседка и что-то ещё она хотела, значит древесину можно заказывать с запасом… И вдруг я отчётливо услышал детский смех. Я клянусь… Я клянусь! Я услышал! Опрометью я бежал вниз по тропинке к берегу моря, и мне даже показалось, что две детские головки показались возле берега. Смех удалялся, но всё же был слышен. Чайки завели свою песню, ветер её подхватил.  На это раз я не дал себя обмануть и чётко держал отличие в сознании. Море часто со мной играло, когда привычный, интерпретируемый звук моим разумом, оказывался чем-то совершенно новым, чего я до селе не знал.  На этот раз я чётко и с уверенностью могу сказать, что именно я слышал!

Приближаясь к кромке воды, что являлась разделительной полосой, сдерживая и унимая биение своего сердца и слёзы радости  моего ликования. Я сел на песок перед широтой моря и начал говорить слова любви и нежности.  Слёзы всё-таки случились, но по причине моей великой радости, от счастья и предвкушения следующей встречи.

Агата молчала, когда я рассказал об этом. Молчала и чему-то улыбалась, смотрела на меня а потом всё-таки ответила, что в них причина её исчезновения. Оказывается дети пока не могут дышать воздухом, их лёгкие только спустя два года начали адаптироваться  к количеству кислорода в воздухе и что она и сама не знала, как и что будет. Тогда ею и было принято решение  рискнуть.

 Я по её мнению, в том периоде моей жизни не был готов ни к ней и тем более к детям.

Она была права во всём! Довериться мне было глупостью, она из нас двоих была и умнее и дальновиднее. Я тот, я прежний был трусом и был слабаком, во мне не было ни капли той глубинной мужественности и той древней истинно мужской силы. Речь о защите своей женщины, своего потомства, своей земли, своего рода. Речь о взвешенном мужском поступке сделать свой выбор, основываясь на внутренних столпах веры в себя и правильность своего решения, и ответственности за него.

Я спускался к морю каждый день в одно и тоже время. Сначала я просто сидел в кресле и улыбался своим мыслям, потом начал рисовать послания на песке, складывать башенки из камешков и ракушек, вскоре ушли остатки  неловкости и я стал рассказывать своим малышам истории. Теперь же говорю морю, говорю небу, чайкам, птицам, как я люблю своих детей.