Глава 24

• В кузове несущегося тяжелогруза висела тяжелая, давящая тишина, разрываемая лишь гулом дизеля.

Марк молча сидел на ящике, сжимая в окровавленном кулаке латунный хронометр Евы. Гриф, сидевший за рулем, периодически бросал на него растерянные и испуганные взгляды через зеркало заднего вида. Спросить о Еве он так и не решился.

В углу кузова, вжавшись в стальной борт, сидел Виктор Коршунов. Бывший хозяин фарм-империи выглядел как сломанная кукла: китель в саже, взгляд устремлен в одну точку.

На коленях Марка замигал портативный планшет, подключенный к зашифрованному каналу Окафора. На экране вспыхнули строчки лог-файлов, выхваченные из сгоревшего братиславского терминала за секунду до того, как Ева опустила рубильник.

ПЕРЕХВАТ ПАКЕТА: EMERGENCY_PROTOCOL_USA_99 ОТПРАВИТЕЛЬ: Панамериканский Директорат. Главком Оборонного Сектора Артур Кросс. ОБЪЕКТ: «Гелиос-0». СТАТУС: «Биологическая утилизация». ДИРЕКТИВА: В случае отсутствия связи с Землей более 60 часов — задействовать орбитальный перехватчик «Стратос-4». Объект подлежит уничтожению кинетическим ударом.

Марк медленно поднес экран к лицу Коршунова.

— Читай, Виктор, — тихо, ледяным голосом сказал Марк.

Коршунов вгляделся в мерцающие символы, и его зрачки сузились до точек.

— Кросс… — прошептал Коршунов. — Артур Кросс… Это его подпись.

— Твои Панамериканские партнеры не собираются забирать твоих «детей» с орбиты, — отчеканил Марк. — Окафор только что расшифровал их аварийный трафик. Для Артура Кросса твоя космическая станция — это просто незапланированный биохимический компромат. Если они не могут контролировать этих людей, они их просто сожгут. В атмосфере. Через шестьдесят часов.

Коршунов затряс головой, судорожно вцепившись пальцами в собственные колени:

— Нет… Не может быть. Кросс лично подписывал разрешения на бюджеты! Он гарантировал…

— Он гарантировал это, пока ты держал Землю в «Статике»! — Марк резко подался вперед, хватая Коршунова за воротник. — А теперь ты — банкрот. Твой терминал сгорел. И Панамерика зачищает концы!

Марк оттолкнул его обратно к борту и повернулся к планшету, на котором уже мигала иконка вызова от Окафора.

— Марк, ты видела Дамп? — раздался из динамика глухой голос «Короля Подполья». — Панамериканские группы специального назначения «Спектр» уже перебрасываются в Европу. Кросс поднял всю спутниковую группировку. Они ищут любой передатчик, способный подать сигнал на «Гелиос». Они перекроют все вышки от Лиона до Берлина.

— Есть ли у нас хотя бы один узел, который они не успеют мгновенно глушить? — спросил Марк.

— Есть только один вариант, — подал голос Коршунов из своего угла. На его лице проступила отчаянная, безумная решимость человека, которому нечего терять. — Альпийский радио-телескоп в Шварцвальде. У него автономный атомный реактор и сверхмощный направленный фидер. Если перенастроить его зеркало напрямую на «Гелиос», никакой орбитальный глушитель Кросса не перебьет этот сигнал.

Марк посмотрел на хронометр. Стрелка неумолимо отсчитывала секунды.

— Гриф! — рявкнул Марк в рацию кабины. — Меняем маршрут. Направь тяжелогруз к немецкой границе. В Шварцвальд.

— Марк… — голос Окафора в динамике прозвучал с тяжелой, отцовской печалью. — Ты понимаешь, на что ты едешь? Кросс бросит туда всю авиацию Панамерики. Если ты выйдешь в эфир из Шварцвальда, ты станешь главной мишенью на планете. Тебя не просто убьют — тебя срубят первым же ракетным залпом.

Марк опустил взгляд на латунный корпус хронометра. В памяти вспыхнула последняя улыбка Евы перед тем, как опустилась стальная гермодверь.

— Прометей принес людям огонь и знал, какая его ждет скала, Окафор, — тихо ответил Марк. — За эти шестьдесят часов уже заплачено её жизнью. Я не отдам Кроссу ни одной секунды из этого времени.

Тяжелогруз, ревя перегруженным дизелем, рванул на северо-запад — навстречу снегопадам Альп и армии Панамериканского Директората.