Глава 8

Глава 8

  Химический детонатор цилиндра сработал без громкого оглушительного хлопка. Это был сухой, сфокусированный, чавкающий удар гидравлического разрыва.

Вспышка белого пламени мгновенно сожгла воздух вокруг центральной стойки. Металлический корпус монолита повело, криогенная трубка лопнула, и струя жидкого азота с шипением ударила в мраморный пол, застилая зал густым, замерзающим паром.

Сирена не закричала. В мире «Нулевого Слоя» тревога выражалась иначе: весь свет в кафедральном зале ядра мгновенно сменился с белого на тяжелый, сплошной пурпур.

— Безумец! — крикнул седой человек из Директората, закрывая лицо рукавом от вырвавшегося облака азота.

Двое охранников в серых костюмах рванулись к Марку, но в пурпурном тумане и застилавшем глаза ледяном паре их движения потеряли точность.

 Марк не стал смотреть на разрушения. Он развернулся и рванул к стеклянной капсуле лифта. Девяносто секунд. Отсчёт пошел.

Раз. Два. Три.

Он ворвался в капсулу, прижал ладонь к аварийному физическому сбросу, и стеклянный цилиндр сорвался вниз, увлекая его обратно на технический уровень «Дельта».

 Но Директорат не прощал ошибок. Сверху, из вентиляционных шахт, уже доносился тяжелый гул перекрывающихся стальных герма затворов. Башня запечатывала сама себя, словно монолитный гроб из бетона и стали.

 Капсула с грохотом ударилась о нижний настил. Марк выскочил наружу. В техническом коридоре «Дельта» пурпурный свет тревоги смешивался со свистом выходящего из повреждённых магистралей пара.

Впереди, всего в тридцати метрах, массивная стальная заслонка, ведущая обратно в тоннель к «Слепой кишке», медленно и неотвратимо ползла вниз. Оставалось полметра до пола.

Сорок пять секунд.

 Марк бросился вперед, понимая, что не успевает. Его ботинки скользили по фреоновой эмульсии. Он заскочил в проем, готовясь броситься плашмя в грязь, но заслонка уже почти коснулась бетона.

Вдруг из темноты с той стороны проема выскочила чья-то рука в тяжелой перчатке из толстой резины и с маху вогнала  под падающую заслонку стальной автомобильный домкрат.

Металл ударил о металл с оглушительным звоном. Заслонка встала, выбив из гидравлики сноп искр, оставив щель шириной всего в сорок сантиметров.

— Пошел, пошел, живей, мусорный глашатай! — прохрипел из темноты чужой, прокуренный, сдавленный голос.

Марк перекатился через щель, обдирая пальто о ржавый край заслонки, и вывалился на мокрый бетон технического штрека.

За его спиной домкрат не выдержал многотонного давления — сталь скрутило в бараний рог, и заслонка с глухим ударом наглухо опечаталась в пол отсекая Башню.

Марк лежа на спине, тяжело дыша и жадно глотая сырой, вонючий воздух тоннеля.

Над ним стоял человек.

Он был высоким, тощим, с сутулыми плечами хищного птичьего склада. На нем была грязно-желтая куртка из технического винила, увешанная самодельными подсумками. На лице — брезентовый респиратор с выдранными фильтрами, а над ним поблескивали маленькие, узкие, невероятно живые серые глаза.

На шее мужчины красовался рваный, незаживший шрам — следы от чипа вырезали явно не стерильным скальпелем, а обычным консервным ножом.

В правой руке он держал тяжелый, кустарно переделанный пневматический гвоздомет.

— Ты опоздал на восемь секунд, Публикатор, — произнес незнакомец, снимая респиратор и сплевывая густую темную слюну на бетон. — Я уже хотел бросить тебя там и забрать твои ботинки. Хорошая кожа. Нынче в верхнем секторе такую не достать.

Из темноты тоннеля выскочила Ева. В ее руке был сжат обрез трубы.

— Гриф, заткнись, — холодно сказала она, подбегая к Марку и помогая ему подняться. — Ты получил свой аванс.

— Аванс — это аванс, деточка, — Гриф усмехнулся, обнажив неровные, пожелтевшие от подпольного табака зубы. — А за работу в зоне высокого риска ставка удваивается. Вы сказали, что просто заберете файл. А там, внизу, кажется, только что ебнула половина системы охлаждения Башни.

Он шагнул к Марку вплотную, абсолютно не боясь его статуса или выправки. От Грифа пахло машинным маслом, сушеным табаком и диким, вибрирующим азартом человека, который привык наживаться на чужих катастрофах.

— Вадим. Для своих — Гриф, — представился он, бесцеремонно хлопая Марка по плечу и одновременно проверяя, насколько плотно сидит на нем пальто. — Я тот самый ублюдок, который вытащит ваши святые тушки из этой дыры, когда Директорат пустит по коллекторам штурмовых ботов.

— Зачем ты здесь, Гриф? — спросил Марк, выравнивая дыхание и восстанавливая внутренний контроль.

— О, я здесь не ради твоей «правды», глашатай, — Гриф покровительственно ухмыльнулся и перекинул гвоздомет из руки в руку. — Мне глубоко плевать на 2029 год, на твою вину и на то, сколько слез прольет тот плачущий идиотик у бочки. Но если вы реально обнулите Слой…

Он наклонился к самому уху Марка и тихо, с наслаждением прошептал:

— …все цифровые сейфы Высшего Директората в Четвертом секторе откроются автоматически. Без кодов. Без биометрии. Вся наличная валюта, медицинские запасы и чистые паспорта «Диких Зон» будут лежать и ждать, пока их возьмет тот, у кого окажутся самые быстрые ноги и самый большой мешок.

Гриф отступил на шаг и прищурился:

— Вы двое — мои билеты на эту вечеринку. Вы даете мне хаос и доступ, я даю вам выживание в трущобах и проход к Главному Серверу Четвертого сектора. По рукам, святоши?

Марк посмотрел на Еву. Ева едва заметно кивнула. Она знала Грифа — он был мразью, хищником и мародером, но в мире, где система пыталась стереть человеческий фактор, именно такие непредсказуемые, жадные твари были единственным оружием, способным пробить цифровой бетон.

— По рукам, — сказал Марк.

— Вот и славно, — Гриф задорно щёлкнул пальцами и развернулся в темноту тоннеля. — А теперь бежим. Потому что через пять минут этот тоннель зальют термической пеной, и мы превратимся в трех красивых, застывших ископаемых.

Они рванули вслед за Грифом в самую глубь подземного лабиринта.