Опознание:
ГЛАВА XIII
Утро в Лондоне выдалось серым и влажным.
Месье Огюстен Леблан стоял в холле гостиницы, сжимая в руке перчатки, и ждал карету, которую распорядился подать немедля. Его лицо оставалось внешне спокойным, но внутри всё было напряжено до предела.
Он готовился к худшему.
Пока лакей ушёл отдавать последние распоряжения кучеру, в гостиную вошли двое господ — хорошо одетые, уверенные в себе мужчины, по виду — деловые люди, привыкшие к шуму портов и цифрам контрактов. По разговору, обрывками долетавшему до слуха адвоката, он понял: они связаны с судоперевозками.
— Господа, — вежливо поклонился Леблан. — Доброго вам дня.
Позвольте осведомиться… не приходилось ли вам в последнее время встречать мистера Генри Рошфора?
Мужчины переглянулись.
— Рошфор… — протянул один. — Да, был здесь. Недели две, может, три тому назад.
С ним ещё молодой человек был… как же его… Джекки, кажется.
— Верно, — подхватил второй. — А позавчера мы видели его возле игорного дома, у большого особняка за баром.
Карета у него — загляденье. Чёрная, с золотым обрамлением. Такую трудно не заметить.
Они оживлённо обсуждали детали, словно речь шла о товаре редком и ценном.
Леблан искренне поблагодарил их за сведения — они были куда ценнее, чем он ожидал.
В этот миг подъехала карета.
— Сначала — к игорному дому, — распорядился он. — Быть может, мне удастся избежать поездки в… иное место.
Он не произнёс слова морг, но мысль о нём жгла.
Игорный дом:
Дом оказался закрыт.
Тяжёлые двери молчали, ставни были плотно сомкнуты. Леблан обошёл здание сначала с одной стороны, затем с другой, вглядываясь в окна, будто надеялся увидеть знак.
Когда он уже возвращался к карете, из бокового выхода появился седой мужчина, опрятно одетый, с внимательным взглядом.
— Вам что-нибудь нужно, сэр?
Леблан объяснил, кого ищет, описал внешность: светлые волнистые волосы, молодой возраст, чёрная карета с золотом.
— Да, — задумчиво кивнул тот. — Был здесь. Буквально пару дней назад.
Но один.
Ни Серджио, ни Свердгена рядом с ним не было.
Он частый гость. Игрок. Но всегда приезжает в одиночестве.
Адвокат поблагодарил и, более не медля, велел ехать дальше.
Морг при отеле Four Seasons:
Здание встретило его глухой тишиной и низкими, давящими потолками.
Запах ударил сразу — не гниль, но тяжёлая смесь хлорки, серы и ещё чего-то невыразимо больничного. Леблан прикрыл лицо шарфом.
На проходной стояли двое — по виду охрана.
— Мне необходимо поговорить с врачом, — сказал он. — Я прибыл для опознания тел, найденных близ отеля Four Seasons.
Ему велели подождать.
Через несколько минут появился мужчина в белом халате, сухой, внимательный, с усталым взглядом.
— Кого именно вы разыскиваете? — начал он расспросы.
Возраст?
Рост?
Особые приметы?
Одежда?
Он объяснил, что если среди неопознанных нет подходящего человека, то незачем подвергать посетителя лишнему испытанию.
Леблан отвечал чётко, но голос его иногда предательски срывался.
— Подождите здесь, — наконец сказал врач, указывая на лавку.
— Если позволите… — тихо попросил адвокат. — Я лучше подышу воздухом. Недалеко.
Доктор кивнул.
Время тянулось мучительно.
Он говорил с каким-то человеком, таким же ожидающим, но слова проходили мимо сознания.
Наконец врач вернулся.
— У нас есть двое, — сказал он. — Примерно подходят по описанию.
Одежда не вполне совпадает, но вам стоит взглянуть.
Он протянул бинт, пропитанный эфирным маслом.
— Это поможет не чувствовать запах.
Леблан взял бинт и последовал за ним.
Опознание:
Коридор был длинным, тёмным.
В самом конце заскрипела тяжёлая железная дверь.
Внутри — деревянные кушетки.
Много тел.
Все накрыты белыми простынями.
Свечи зажгли у второго ложа, стоявшего у окна.
Когда врач приподнял простыню с первого тела, Леблан сразу понял — не он.
Он лишь покачал головой, не решаясь открыть рот.
Второе — тоже нет.
Третье…
Самоубийца.
Лицо чужое. Безжизненно-белое.
Он развёл руками и отступил.
Выходя, почти спотыкаясь, он жадно втянул свежий воздух.
Врач протянул бумаги — подтверждение, что искомый не опознан.
Они попрощались.
Мысли в дороге
Возвращаясь к карете, Леблан думал:
Где ты, Генри?
Жив ли ты? Или просто прячешься от всего мира?
Но размышлять было некогда.
День был расписан.
Дела — неотложны.
Решения — необходимы.
Карета тронулась.
А тень тревоги осталась с ним.