Тепло возвращения:
ГЛАВА XI
Люси вернулась в дом уже под вечер — усталая до ломоты в плечах и тяжести в ногах. День выдался изнурительным: две горничные так и не явились к работе, и на неё одну легли обязанности сразу за троих. Дом, казалось, чувствовал её усталость — коридоры были тихи, шаги отдавались глухо, свечи горели неровно.
Собрав последние силы, Люси поднялась по лестнице и вошла в комнату Марии.
И застыла.
Мария сидела на кровати.
Не лежала, не бредила — сидела, опершись на подушки, с распущенными волосами, которые мягко спадали на плечи. Лицо её было бледным, но живым, глаза — ясными.
— Ах… — вырвалось у Люси, и слёзы сами выступили на глазах. — Ах, как же я рада…
Мария улыбнулась — слабо, но тепло.
— Люси… — сказала она почти шёпотом. — Я жутко хочу есть. Я сейчас съем тебя, если ты не принесёшь ужин.
Люси рассмеялась сквозь слёзы — тот редкий смех, что рождается из облегчения и счастья.
— О боже мой, моя милая, — сказала она, — никуда не уходи. Я сейчас всё принесу. Всё. И даже больше.
Усталость исчезла, будто её и не было. Люси выбежала из комнаты и почти бегом направилась на кухню.
Там ещё был повар — Артур. Он стоял у плиты, убирая посуду, и, увидев Люси, улыбнулся.
— О, Люси. Ты не была на ужине. Я оставил тебе тарелку — вон там, у окна.
— Спасибо! — воскликнула она так громко, что сама испугалась. — Это для Марии. Она жива. Она сидит. Всё теперь хорошо!
Артур замер, потом медленно кивнул, словно боялся спугнуть эту новость.
— Слава Богу, — тихо сказал он.
Люси взяла тарелку, добавила фрукты, молоко, целую корзинку свежего хлеба — больше, чем нужно, словно боялась, что счастья может не хватить.
По дороге наверх она столкнулась с экономкой Джули.
— Ты куда с едой? — сухо спросила та.
— в столовую,
Люси, резко подняв взгляд.
И, не удержавшись, ответила:
— А почему вы не приводите Эмилию в столовую? Боитесь, что она скажет что-то лишнее… не так ли?
Джули опустила глаза. Ничего не ответив, она отступила в сторону, пропуская Люси.
Когда Люси вновь вошла в комнату, Мария сидела у небольшого столика и медленно расчёсывала волосы. Вечерний свет свечей делал её черты мягче, почти прозрачными.
— Люси… — вдохнула Мария. — Какой аромат… о боже.
— Это жизнь возвращается, — улыбнулась Люси.
Они сели за столик. Мария ела осторожно, но с явным удовольствием. Люси смотрела на неё, будто боялась отвести взгляд.
— Ох… как вкусно… Великолепно…
— Я и не думала, что хлеб может быть таким…
Комната наполнилась тихими голосами, теплом, шорохом ткани, звоном посуды. За окном темнело, но внутри было светло — впервые за долгие дни.
Люси смотрела на подругу и знала:
это ещё не конец испытаний,
но возвращение — уже началось.
Когда тарелки опустели, а свечи стали короче, Мария откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Лицо её всё ещё хранило следы болезни, но в чертах уже появилась прежняя мягкость.
— Люси… — тихо сказала она, не открывая глаз. — Скажи мне правду. Сколько я лежала?
Люси медлила. Она подошла к окну, словно ища там ответ, затем вернулась и села напротив.
— Почти две недели, — сказала она мягко. — Семь дней ты не открывала глаз вовсе. Я… — она сглотнула. — Я уже боялась считать часы.
Мария открыла глаза. В них мелькнула тревога, но не паника — скорее осознание.
— Тогда послушай меня, — сказала она, и в голосе её прозвучала необычная твёрдость. — Мне нужно ещё два дня. Всего два. И потом… ты должна помочь мне уехать к родителям.
Люси резко подняла голову.
— Сейчас? Мария, ты едва сидишь…
— Я знаю, — перебила она спокойно. — Но именно поэтому.
Я не хочу ждать морозов.
Мария медленно поднялась, подошла к кровати и присела на край, кутаясь в плед.
— Дорога длинная, — продолжила она. — Когда ударят настоящие холода, путь станет мучением. Колёса вязнут в снегу, лошади устают быстрее… А если начнутся метели — мы можем застрять на сутки, а то и больше.
Она взглянула на Люси.
— И потом… ты ведь слышишь, что творится в городе. Забастовки. Провокации. Люди исчезают. Я боюсь.
Люси молчала.
— Я не прошу ехать завтра, — мягче добавила Мария. — Дай мне два три дня. Я окрепну. И мы поедем, пока дороги ещё держат.
Люси глубоко вздохнула.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Два дня. Но только при одном условии: ты выполняешь всё, что сказал врач. Ни шагу без меня. Ни одной свечи по ночам.
Мария улыбнулась — впервые за вечер по-настоящему.
План дороги:
Люси начала говорить деловито, как человек, привыкший брать ответственность:
— Завтра утром я поговорю с кучером Томасом. Он знает северную дорогу и умеет обходить беспокойные участки. Мы возьмём крытую карету — не открытую, как летом.
Мария кивнула.
— Нужно будет договориться с трактирщиками по пути, — продолжила Люси. — Я напишу заранее. Пусть знают, что в дороге больная дама.
— И ещё, — добавила Мария тихо. — Я хочу, чтобы с нами ехал мистер Картер. Хоть часть пути. Мне будет спокойнее.
— Я поговорю с ним, — ответила Люси без колебаний. — Он согласится.
Они решили:
Первый день — короткий путь, до большого почтового двора.
Ночь — только в проверенном трактире.
Второй день — ранний выезд, без остановок в городах.
— Мы поедем на рассвете, — сказала Люси. — Пока улицы пусты.
Мария опустила голову, сжимая край пледа.
— Спасибо тебе, — тихо сказала она. — Я не справилась бы одна.
Люси подошла, обняла её осторожно, словно боялась сломать.
— Ты не одна, — сказала она. — Никогда.
За окном медленно сгущалась ночь.
Дом дышал ровно, словно тоже знал: впереди дорога, но сегодня — покой.