Заговор.

Глава XXXI

Миссис Рошфорд и садовник, мистер Картер, медленно спускались по пологому склону к беседке у реки. Вечер уже уверенно вступал в свои права: воздух стал прохладнее, над водой стелился лёгкий туман, а кроны деревьев тихо шелестели, будто шёпотом сопровождали их шаги. Внизу, под ивами, слуги заранее приготовили чай — аккуратно накрытый стол, фарфор с тонкой росписью, серебряный чайник, из которого поднимался пар.

Мистер Картер шёл следом, держа в руках большое пуховое одеяло, заботливо сложенное. Подойдя к беседке, он помог миссис Рошфорд присесть и, слегка склонив голову, предложил укрыть её.

— Будет прохладно у воды, мадам, — сказал он тихо.

Она с мягкой улыбкой согласилась. В этот миг он оказался совсем близко и невольно задержал взгляд. Лицо её было удивительно светлым и ровным, несмотря на возраст; в чертах не было ни резкости, ни усталости — лишь спокойное достоинство и внутренняя собранность. Он почувствовал, как это простое движение — укрыть её одеялом — вдруг наполнилось для него особым смыслом.

И всё же мистер Картер тут же одёрнул себя. Он ясно понимал, где его место и где её. Между ними лежала не просто разница в положении — целая пропасть, которую нельзя было переступить ни словом, ни жестом.

Им налили горячего чая. Когда слуги закончили, миссис Рошфорд легко кивнула:

— Благодарю, вы свободны.

Слуги бесшумно удалились, и в беседке стало удивительно тихо. Река неспешно текла рядом, отражая последние отблески неба.

Разговор начала она.

— Скажите, мистер Картер, как прошёл ваш день? Чем вы сегодня занимались?

Вопросы звучали мягко, непринуждённо, без тени высокомерия. Он ответил с охотой:

— Сегодня я работал с одним редким растением, мадам. Оно цветёт как раз перед Рождеством. Комнатное, но требует особого ухода. Мистер Генри очень любит, когда эти цветы украшают дом в зимние дни.

Он стал рассказывать о нём с живостью и теплом — о том, как капризно оно реагирует на холод, как любит утренний свет и как благодарно цветёт, если с ним обращаться терпеливо. Он говорил увлечённо, почти забывшись, и миссис Рошфорд вдруг ясно почувствовала: перед ней человек, по-настоящему преданный своему делу.

Затем он указал на букет осенних цветов, стоявший на столе.

— А эти… они тоже особенные. В них есть спокойная красота. Они напоминают мне… — он запнулся и, улыбнувшись, добавил: — вас. И одну мою старую знакомую по имени Елена.

Он тут же смутился.

— Простите меня, мадам. Я понимаю, что мне не следует говорить подобные вещи даме вашего положения.

Она усмехнулась, но без насмешки, скорее с лёгкой грустью.

— Что вы, мистер Картер. Пять лет… а может, и больше, я не слышала комплиментов от мужчины. Обычно мне говорят любезности из вежливости, но вы… вы говорите иначе. И это чувствуется.

Он кивнул, осторожно взял её руку и поцеловал. Задержался чуть дольше, чем позволяли приличия. Их взгляды встретились — и в этом коротком мгновении будто что-то дрогнуло между ними.

Она первой нарушила тишину.

— Мистер Картер, скажите мне откровенно… знаете ли вы, по какой причине я нахожусь в этом доме? Вам, вероятно, уже сообщили, что меня сюда никто не приглашал.

Он задумался.

— Я слышал, мадам, что вы прибыли по особому делу. Если вы пожелаете поделиться — я выслушаю. Если нет… — он мягко улыбнулся, — для меня уже честь провести с вами этот вечер.

Она слегка пошуршала платьем, вынула из потайного кармана письмо и протянула ему.

— Дело в том, что миссис Джулия прислала мне это письмо. В нём говорится, будто бы всем здесь заправляет некая миссис Мария. Прошу вас, прочтите.

Мистер Картер прочёл письмо внимательно. Подняв глаза, он вдруг ясно понял: это чаепитие было устроено вовсе не ради него. Мысль о Марии тяжёлым камнем легла ему на сердце.

— Что именно вы хотите узнать от меня, мадам? — его голос стал строже, ровнее.

— Я хочу знать, где она сейчас, — отчеканила миссис Рошфорд. — И хочу понять, с кем в этом доме я могу сотрудничать, кроме миссис Джулии. Я уже говорила с Люси — она рассказала мне совсем иную историю. Теперь я хочу услышать вас.

Мистер Картер не колебался. Он начал защищать Марию спокойно, но твёрдо. Сказал, что она действительно работает рядом с ним, что он знает о ней всё, что в её поступках нет ни злого умысла, ни корысти. Что во время отсутствия мистера Генри она с редкой добросовестностью выполняла все обязанности, не вмешивалась в его дела, не нарушала установленных правил. И что обвинения в желании чем-то завладеть — несправедливы и надуманны.

Миссис Рошфорд слушала, но в её взгляде всё больше крепло сомнение. В её мыслях уже выстраивалась иная цепь: будто Люси и мистер Картер лишь играют роли, будто Мария сумела расположить их к себе.

— Если Мария вернётся, и всё это подтвердится, — холодно сказала она, — я уволю всех. И вас, и Люси. Останусь я, миссис Джулия и те, кого я ещё не опросила.

Она поднялась, сбросила с плеч пуховое одеяло.

— Благодарю вас за чай, мистер Картер.

И, не оглянувшись, ушла к дому.

Он остался один. Река всё так же текла рядом, но вечер потерял прежнюю мягкость. В его голове стучала лишь одна мысль: Марии здесь появляться нельзя ни в коем случае.

Он резко поднялся и направился в обход — к своей теплице. По дороге он встретил служащего и остановил его.

— Немедленно пришлите ко мне мистера Фредди. И Люси. Скажите, чтобы ждали меня в теплице.

Служащий поспешно кивнул и побежал выполнять приказ, а мистер Картер ускорил шаг, понимая, что времени у них почти не осталось.