Игра по новым правилам

POV: Джейн

Утро началось с того, что в меня полетела подушка.

А потом — кажется, кроссовок.

— Эй! — я вскочила, едва увернувшись, и тут же услышала знакомое хихиканье.

Майкл.

Он сидел на своей кровати, явно довольный собой, закинув руки за голову.

— Ты совсем с ума сошёл?! — возмутилась я, схватив подушку и бросившись на него.

Он перехватил моё запястье быстрее, чем я ожидала, и мы вместе повалились на кровать. Я оказалась снизу. Майкл упёрся руками по обе стороны от меня и тяжело дышал — не от злости, а от смеха и неожиданности.

Мир будто на секунду сузился до этой комнаты.

Он был слишком близко.

Я чувствовала его дыхание — тёплое, неровное. Сердце сбилось с ритма, и это бесило сильнее, чем его самодовольная ухмылка.

— Слезь, — прошипела я. — Ты тяжёлый.

— А ты мелкий, — тихо отозвался он. — Опасное сочетание.

Я попыталась вывернуться, но он не отпускал запястье. Не больно. Уверенно. Именно это напрягало.

— Майкл.

— М?

— Если ты сейчас не уберёшь руки, — я прищурилась, — я тебе что-нибудь сломаю.

Он усмехнулся.

— Хотел бы я посмотреть.

В этот момент в дверь раздался громкий стук.

— Эй! У вас через час тренировка!

Голос Тома, старосты нашего этажа, моментально вернул нас в реальность.

— Ничего не видел! — крикнул он из коридора. — Но если вы опоздаете — я вас убью.

Я со скоростью света вывернулась и метнулась в ванную, захлопнув дверь.

Через десять минут я уже сидела на своей кровати и, не глядя на Майкла, искала форму для физкультуры. Он молча ушёл в ванную.

Когда я была готова выходить, мой взгляд остановился на двери.

И в голове щёлкнуло.

— Хи-хи… — тихо рассмеялась я и закрыла дверь на ключ. — Если что, его освободит Эндрю или Энди.

— Ты серьёзно? — донеслось из-за двери.

Я сделала вид, что не слышу.

— Джастин!

Тишина.

— ЭЙ!

Я натянула кроссовки, пожала плечами и вышла из комнаты.

— Карма, — пробормотала я.

Физкультура проходила на улице.

— Хм… а где Майкл? — осторожно поинтересовался Том, крутя в руках мяч.

— Моется, — невинно улыбнулась я и села на траву.

— Уже полчаса? — подозрительно прищурился он.

— Гигиена — наше всё, — философски ответила я.

Эндрю бросил на меня короткий взгляд. Очень короткий. И слишком понимающий.

Я отвернулась, делая вид, что мне безумно интересны облака.

Парни начали играть в футбол, а я осталась наблюдателем, сославшись на головную боль.

— ПАРНИИИИ!!!

Все одновременно подняли головы.

— ЛЮДИ ДОБРЫЕ!!!

Крик доносился сверху. Мы посмотрели на здание общежития — и увидели полуобнажённого Майкла, выглядывающего из окна ванной. Оно выходило прямо на поле.

На секунду повисла тишина.

А потом все расхохотались.

— Ты чего? — сквозь смех спросил Энди.

— МЕНЯ ОДИН ПРИДУРОК ЗАПЕР! — заорал Майкл и зло посмотрел прямо на меня.

Я поднялась.

Я видела, как он злится. Как сжимается челюсть, как пальцы впиваются в подоконник. Раньше это бы меня напрягло.

Сейчас — нет.

— Я тебя освобожу, — сказала я сладким голосом, — при одном условии.

— С КАКИМ ЕЩЁ УСЛОВИЕМ?!

— Ты будешь моим рабом. Неделю, — я прищурилась.

Смех резко стих.

Майкл исчез из окна. Через секунду снова появился.

— ХОРОШО… — процедил он. — Освободи меня.

Я сорвалась с места и побежала к общежитию, едва не подпрыгивая от победы.

— Ты ещё жив? — на всякий случай крикнула я у двери.

В ответ раздался громкий мат.

— Ты не забыл, что ты мой раб на неделю? — как можно милее уточнила я.

Мат стал ещё громче.

Я хихикнула и открыла дверь.

— Я тебя потом убью, — прошипел Майкл.

— Не сможешь!

— Это ещё почему?!

— Потому что ты теперь мой раб, — торжественно заявила я. — А я твой босс.

Он уставился на меня, потом усмехнулся — криво, по-майкловски.

— Ты ненормальный.

— А ты подписался, — я пожала плечами.

Он наклонился чуть ближе.

— Только не заигрывайся.

— Это ты не заигрывайся, — ответила я так же тихо.

Мы смотрели друг на друга слишком долго.

Потом он отступил первым.

Я вернулась на своё место и впервые за долгое время почувствовала не страх.

Контроль.

И это пугало сильнее всего.

Если бы в мире существовало волшебство, способное обдурить всех,
или магия, умеющая прятать истину, —
была бы она правдой?

Иногда ложь выглядит настолько правдоподобной, что становится почти искренней.
Но даже самая крепкая маска даёт трещины.

Правда медленно просачивается.
Трещина растёт.

И в какой-то момент
стена лжи начинает рушиться.

И тогда поток правды обрушивается на этот жестокий мир.