Нулевой коэффициент

Глава 1: Нулевой коэффициент

В мире, где каждый человек к восемнадцати годам превращается в ходячую электростанцию или живой ментальный узел, оставаться абсолютно пустым — это не просто неудача. Это социальный приговор.

Моя семья была самой обычной для Бельгии начала двадцать первого века. Родители принадлежали к так называемому B-рангу. Девяносто пять процентов населения Земли находились именно здесь: стабильный, предсказуемый средний класс. Мой отец, Томас, работал на местной распределительной станции в пригороде Брюсселя. Его дар был исключительно утилитарным — легким щелчком пальцев он мог подзаряжать бытовые энергомагистрали, запускать заглохшие двигатели или разжигать камин, не используя спички. Мама, Элен, трудилась в агрокультурном секторе, помогая городским теплицам производить урожай круглый год. Она просто напевала растениям определенные мотивы, стимулируя их рост своей маной. В нашем доме никогда не было культа силы, всё казалось привычной, размеренной рутиной.

Мой младший брат, одиннадцатилетний Лукас, уже сейчас подавал огромные надежды. По закону, принятому Международной Ассоциацией Контроля Маны, до совершеннолетия на всех детей в обязательном порядке ставили Ограничивающий Барьер. Эта сложная ментальная печать блокировала ядро, чтобы подростки во время эмоциональных всплесков не разнесли случайным выбросом половину улицы. Барьер пропускал лишь крошечную, безопасную часть энергии для бытовых нужд. Лукас в свои одиннадцать лет крутил этой безопасной магией как хотел: он конструировал из световых искр целые светящиеся замки на ковре в гостиной и заставлял свои игрушечные машинки летать по воздуху. При этом на его запястье всегда едва заметно тускнел государственный символ блокировки — тонкая татуировка-руна, которая должна была исчезнуть только в день восемнадцатилетия.

А я в свои семнадцать лет не мог выдавить из себя даже жалкую искру. На мне стоял точно такой же государственный барьер, но блокировать ему было абсолютно нечего. Внутри меня царила звенящая, мертвая пустота. Защитная руна на руке казалась просто бесполезным чернильным пятном. Каждую ночь перед сном я закрывал глаза и пытался нащупать внутри себя хоть каплю тепла, хоть крошечный намек на магический резерв. Но ответом мне всегда была лишь холодная, пугающая тишина собственного тела. Это рождало глубокое, разъедающее чувство неполноценности — я чувствовал себя бракованной деталью в идеально работающем механизме общества.

Когда пришло время подавать документы в Высший Магический Колледж «Арканум», родители провожали меня с тяжелым сердцем. По закону Бельгии, колледж был обязан принимать абсолютно всех абитуриентов без исключения. Государство стремилось собрать под одной крышей каждого гражданина, чтобы контролировать финальный процесс снятия барьеров и официально присваивать ранги. Я шел туда с робкой надеждой: вдруг моя мана просто глубоко спит? Вдруг Обряд Посвящения всё исправит?

Но реальность оказалась гораздо жестче.

Обряд Посвящения проходил в главном зале «Арканума» — огромном амфитеатре, где в центре на постаменте возвышался Инициационный Кристалл. Этот артефакт, по слухам, добытый в глубинах тектонических разломов, должен был впитать ментальный отпечаток студента, снять Ограничивающий Барьер и определить его истинный потенциал.

Когда на сцену вызвали Леона — парня из древней и неприлично богатой династии магов, — зал замер. Леон вальяжно подошел к постаменту, и стоило его ладони коснуться грани, как кристалл взорвался ослепительным, яростным золотым пламенем. Это был чистый S-ранг, высший боевой потенциал. Профессора на трибунах согласно закивали, аплодисменты заглушили гул вентиляции.

Следом шла Валери. Тихая, безупречно красивая девушка с тонкими чертами лица и холодным, безразличным взглядом. Вокруг ее парты в аудиториях воздух всегда казался чуть более прохландым. Когда она коснулась кристалла, тот окутался плотным фиолетовым туманом. Редчайший дар Ментальных Иллюзий. Она даже не улыбнулась успеху, просто развернулась и сошла со сцены, проигнорировав восторженные вздохи парней из первых рядов. Она держалась как ледяная королева, ни с кем не общалась и никого не подпускала к себе ближе чем на шаг.

А затем вызвали меня.

Я отчетливо помню, как скрипели мои кроссовки по деревянному настилу сцены. Я подошел к кристаллу, сглотнул вязкую слюну и опустил дрожащую ладонь на его холодную, гладкую поверхность. Мое сердце колотилось в ушах так сильно, что заглушало шепот толпы. Я молился всем богам, чтобы этот проклятый камень выдал хотя бы самую слабую, едва заметную искру ранга F. Просто чтобы не быть изгоем.

Прошла секунда. Пять. Десять.

Кристалл оставался мертвенно-серым. Он не вспыхнул, не задрожал, даже не нагрелся. На огромном проекционном экране над сценой загорелась системная надпись: «Активное ядро отсутствует. Коэффициент: 0.0. Статус: Нулевой». Стыд и беспомощность накрыли меня удушливой волной, когда по залу прошел удивленный шепот, быстро переросший в открытый смех. Леон на первом ряду даже не скрывал своего презрения, лениво переговариваясь со своей свитой. Его правая рука, Марк — парень с сильным даром Кинетических Импульсов, — тут же решил продемонстрировать превосходство: легким движением пальцев он заставил мои тетради вылететь из сумки и рассыпаться по полу сцены.

Ректор колледжа, тяжело вздохнув и поправив очки, объявил решение, которое окончательно превратило мою жизнь в ад:

— Согласно уставу, адепт Зиги зачисляется в элитный S-класс. В порядке исключения. Администрация надеется, что постоянное нахождение среди сильнейших студентов потока спровоцирует стресс-фактор и поможет чудом пробудить скрытые резервы организма.

Вменясто «стимула» я получил статус официальной мишени. Мое присутствие в группе лучших магов страны оскорбляло их эго. Каждый день в «Аркануме» превратился в борьбу за выживание. Леон и Марк не упускали ни единой возможности напомнить мне, кто я такой. Единственной, кто оставался в стороне от этой травли, была Валери — она вообще смотрела на наши конфликты как на возню насекомых, сохраняя абсолютный нейтралитет. Но и помощи от нее ждать не приходилось. Я чувствовал себя чужаком, запертым в клетке с сытыми, холеными хищниками.

Карпаты: Гормоны, интриги и магия

Спустя месяц мучений наш курс отправили на обязательную летнюю практику в Румынию, в Карпатский регион. Профессора утверждали, что здешние горы обладают уникальным природным фоном маны, который стабилизирует ядра после снятия барьеров. Но для восемнадцатилетних студентов S-класса эта поездка быстро превратилась в нечто среднее между элитным курортом и полигоном для гордости. Освободившись от строгого надзора столичной академии, будущая элита мира мгновенно разбилась на лагеря, а свободные от лекций профессора Фогеля вечера заполнились дорогим румынским вином, кострами до неба и первыми серьезными подростковыми драмами.

В центре всеобщего внимания, как всегда, находился Леон де Витт. Наследник старейшего бельгийского клана огненных магов, чья семья контролировала треть энергетического сектора Западной Европы. Леон приехал в Румынию с целым гардеробом брендовой одежды и личным запасом магических концентратов. Его Золотое пламя считалось вершиной атакующей магии на потоке. В Карпатах Леон вел себя как полноправный хозяин: он арендовал лучший гостевой дом для своей свиты и вовсю пытался завоевать расположение ледяной королевы курса.

Весь месяц Леон буквально бегал за Валери, заваливая её комнату редкими горными розами, которые его слуги заказывали из лучших оранжерей Сибиу. Он устраивал в её честь огненные шоу, заставляя золотые искры складываться в причудливые созвездия над ночными горами, и даже пытался пригласить её на уединенную прогулку к заброшенным замкам. Но Валери оставалась непреклонной.

Валери де Клерк была загадкой для всего колледжа. Единственная дочь министра международной магической безопасности, она обладала редчайшим и пугающим даром Ментальных Иллюзий. Её семья вела свою родословную от средневековых инквизиторов, и Валери унаследовала от них холодную, безупречную дисциплину. Она не принимала ухаживаний Леона, её фиолетовая аура оставалась спокойной и закрытой. Цветы от де Витта обычно оставались увядать на пороге, а любые попытки заговорить с ней на личные темы Валери пресекала одним ледяным взглядом, от которого у собеседника начинались реалистичные слуховые галлюцинации. Большую часть свободного времени она проводила на террасе с древними фолиантами, полностью игнорируя шумные компании.

Прямой противоположностью Валери была Хлоя Ван Ден Борре — яркая, импульсивная девушка из семьи потомственных алхимиков и целителей Южного Брабанта. Её дар — Магия Растений и Био-эмпатия. Хлоя могла заставить распуститься любой цветок за секунду, просто коснувшись земли, и безошибочно чувствовала эмоции окружающих. В Карпатах она стала настоящей душой компании, постоянно флиртуя и крутя парнями. За Хлоей активно ухаживал Марк, правая рука Леона.

Марк Верхаген происходил из семьи потомственных военных магов. Его отец возглавлял элитный штурмовой отряд министерства, и сам Марк с детства готовился к боевой карьере. Его дар — Кинетические Импульсы и управление векторами движения. Марк был силен, резок и во всем подражал Леону. Весь месяц в Румынии он пытался впечатлить Хлою: приносил ей редкие лечебные травы с опасных горных склонов, сбивал своими кинетическими зарядами спелые дикие плоды с самых высоких деревьев и то и дело пытался обнять её у костра. Хлоя принимала его знаки внимания с кокетливой улыбкой, позволяла провожать себя до корпуса и даже пару раз подарила ему мимолетный поцелуй в щеку в знак благодарности за спасенного от падения горного козленка, но близко к себе не подпускала, умело удерживая парня во френдзоне.

Среди других заметных фигур S-класса выделялся Адриан Лауренс — тихий, мрачноватый парень из семьи потомственных некромантов и магов тени, чьи предки веками владели землями на границе с Францией. Его дар — Теневое скольжение и манипуляция осязаемой тьмой. Адриан держался особняком, ни за кем не бегал, лишь молча наблюдал за остальными из темных углов веранды.

И на фоне всей этой ослепительной, богатой и наделенной невероятной силой молодежи я, Зиги, выглядел как блеклое пятно. Моя семья была из обычного рабочего класса. У меня не было ни слуг, ни дорогих артефактов, ни магии, чтобы впечатлить девушек. Пока Марк и Леон соревновались в силе, ухаживаниях и целовались с девчонками у костров под гитару, я сидел в стороне, борясь с гнетущим чувством одиночества. Я был для них лишь удобным объектом для насмешек — «Нулевым», чье присутствие в S-классе они считали личным оскорблением.

Именно эта атмосфера подросткового соперничества, бурлящих гормонов и демонстрации силы и привела к катастрофе. Леон, в очередной раз получив холодный отказ от Валери и заметив её мимолетный, абсолютно безразличный взгляд в мою сторону (она просто смотрела сквозь меня, но Леону этого хватило), решил сорвать всю свою накопившуюся злость и уязвленное эго на мне.

Подземелье старого замка

Экскурсия по полуразрушенному средневековому замку, затерянному среди карпатских лесов, шла своим чередом. Профессор Фогель увлеченно рассказывал об архитектурных особенностях тринадцатого века. Местные гиды строго-настрого запретили сходить с туристических троп, туманно упомянув, что нижние ярусы и склепы замка запечатаны много веков назад из-за нестабильных энергетических аномалий и «исчезновения тех, кто владел этими землями до прихода современной магии».

Когда группа переходила из одной галереи в другую, Марк незаметно оттеснил меня плечом в сторону узкого, темного коридора. Дорогу назад мне мгновенно перекрыл сам Леон. На кончиках его пальцев уже плясали яркие золотые искры, от которых веяло сухим, удушливым жаром.

— Куда-то спешишь, Нулевой? — процедил Леон, сузив глаза. — Мы тут с ребятами подумали… Если уж профессора говорят, что местная мана помогает пробуждению, тебе нужно самое сильное место. А оно как раз внизу. Пойди, поищи свое ядро.

— Пропустите меня, — глухо ответил я, чувствуя, как внутри закипает привычная, но абсолютно бесполезная ярость. Мои кулаки сжались до белизны.

— Ой, смотрите, он пытается злиться! Какая милота, — расхохотался Марк.

Одним коротким, резким движением ладони Марк активировал свой дар. Невидимая кинетическая волна, словно тяжелый таран, ударила меня прямо в грудь. Сила толчка была такой, что я отлетел назад, выбивая собственным телом хлипкую, прогнившую деревянную дверь, скрытую за старинным гобеленом. За дверью оказалась крутая винтовая лестница. Я покатился по каменным ступеням, собирая спиной все выступы, пока не рухнул на ледяной плиточный пол подземелья. Сверху донесся издевательский смех. Леон и Марк быстро спустились следом, заталкивая меня вглубь сырого склепа.

— Посиди тут до утра, S-класс. Может, от сырости в голове что-то прояснится, — бросил Леон.

Тяжелая дубовая дверь подвала захлопнулась. Марк задействовал свой кинетический импульс на полную мощность, буквально деформировав и намертво сплавив внутренние металлические механизмы старинного замка. Шаги парней быстро затихли наверху.

Я остался один. В кромешной, абсолютной тьме. Сначала меня накрыла паника — я колотил в железную дверь, сдирая ногти в кровь, и звал на помощь, пока мой голос не сорвался на хрип. Безысходность сдавила горло. Поняв, что никто не придет, я, пошатываясь и держась за ушибленные ребра, побрел вглубь склепа, надеясь отыскать другой выход.

Я бродил по темным, бесконечным коридорам древнего подземелья очень долго, теряя счет времени. Вокруг меня, проступая из темноты, громоздились массивные каменные гробы, покрытые вековой пылью, и покосившиеся старинные кресты. Атмосфера этого места дышала смертью и забытым прошлым. Сердце замирало от каждого шороха.

Наконец, я забрел в самый дальний, полуразрушенный тупик склепа, где стоял один-единственный, огромный каменный саркофаг. Охваченный безумным желанием найти внутри хоть что-то — скрытый проход, рычаг или древний артефакт, который помог бы мне выбраться, — я уперся руками в его массивную верхнюю плиту. Напрягая все свои скромные человеческие силы, я попытался сдвинуть её с места. Но гроб даже не дрогнул. Тяжелая каменная плита была толщиной добрых сантиметров пятнадцать, монолитная и леденящая пальцы своей неподъемной вековой массой.

И именно в этот момент, когда я, тяжело дыша, навалился на камень, сверху среди затянутых паутиной балок послышался резкий шелест. Из темноты на меня спикировало нечто тяжелое.

Я не успел выставить руки, как две острые, словно хирургические иглы, грани вонзились мне прямо в шею с правой стороны. Вспышка острой, пульсирующей боли заставила меня вскрикнуть. Я наотмашь крутанул рукой, сбивая существо. На каменную крышку гроба, а затем на пол с глухим стуком шмякнулась неестественно крупная летучая мышь с матово-черной шерстью. Она судорожно дернула крылом и мгновенно упала замертво, растянувшись на плитах. Как оказалось позже, это существо было заражено законсервированным веками ДНК древнего Владыки вампиров, исчезнувших тысячи лет назад, и этот укус стал последним, что оно сделало в своей долгой, неестественной жизни.

Но самое странное началось внутри моего собственного тела.

Боль от укуса превратилась в леденящий, парализующий холод. Этот холод со скоростью экспресса хлынул по венам, поднимаясь прямо к основанию черепа. Мое сердце пропустило удар, затем еще один. Я схватился за голову, чувствуя, как мое сознание буквально раскалывается на две неравные части под давлением чужеродной, древней силы.

Этот первобытный холод с разгону врезался в ту самую государственную ментальную печать — Ограничивающий Барьер, который висел на мне с детства. Барьер, который, как выяснилось позже, на меня наложили не обычные чиновники, а лучшие маги SSS-класса страны, чтобы удержать скрытую аномалию, о которой никто не должен был знать. И сейчас, под натиском ледяной волны, эта хваленая магическая защита затрещала, рассыпалась на миллионы мелких осколков и была мгновенно поглощена. Она послужила для проснувшегося во мне существа легким аперитивом.

И в этот же миг прямо у меня в голове раздался голос.

Он не был похож на грозный рык древнего монстра. Это был чистый, звонкий и невероятно капризный голос маленького ребенка, которого только что разбудили среди ночи.

— Ой-ой-ой! Ну и ну! А почему так темно? И почему я такой маленький? Фу, чем это здесь воняет? Где мои покои? Где слуги?!

Я замер, распластавшись по стене склепа, боясь даже вздохнуть. Паника охватила меня с такой силой, что я перестал чувствовать ушибы.

— Кто… кто здесь? — прохрипел я в пустоту подземелья, озираясь по сторонам, хотя прекрасно понимал: источник звука находится внутри моего черепа.

— Да не ори ты так, у меня от твоего крика в ушах звенит! — Голос в голове обиженно шмыгнул носом, а затем на секунду затих, словно прислушиваясь к собственным ощущениям. — То есть… подожди. А где мои уши? Где мои крылья? Почему я заперт в какой-то тесной, теплой и… волосатой коробке? Что это за место такое некрасивое?!

— В какой коробке?.. — я сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как холод в венах начинает сменяться странной, тяжелой пульсацией. — Я сошел с ума. Это яд. У меня начались галлюцинации от укуса летучей мыши.

— Сам ты галлюцинация, грубиян несчастный! — Малыш в моей голове явно обиделся и раздраженно топнул ментальной ножкой, отчего у меня перед глазами промелькнули искры. — Я не мышь! Я… я… Великий… подожди, а как меня зовут? Мама звала меня Луи… или Лео? Ой, я забыл! Я так долго спал, у меня всё перепуталось! Но я точно помню, что у меня был огромный замок, куча слуг и красивый трон! А сейчас я сижу внутри какого-то странного двуногого существа! Эй, а почему ты такой слабый? В тебе магии меньше, чем в супе моей няни! Ты что, нищий? Почему твое ядро такое пустое и холодное?

— Я студент колледжа… — прошептал я, окончательно теряя связь с реальностью и разговаривая с самим собой вслух. — И во мне вообще никогда не было магии. Я пустышка. На мне даже государственный барьер не работал.

— Барьер? Какая-то жалкая, корявая человеческая печать? Да моя кровь, которая попала в тебя через того глупого летучего грызуна, эту печать даже не заметила — просто съела и переварила! Такая хрустящая, плотная штука на тебе висела. Старая-старая, пахла какими-то заносчивыми дедами. Они, наверное, думали, что заперли тебя на сто замков, а я её просто ам! И готово. — Детский голос вдруг радостно хмыкнул, а затем капризно и протяжно добавил: — Только вот тут у тебя внутри совсем пусто… А я кушать хочу! Слышишь? Почему в этой волосатой коробке нет еды? Мне нужны жизненные силы, мне нужна свежая мана! Давай найдем кого-нибудь живого снаружи и покусаем его? Ну пожа-а-алуйста! Я очень голодный!

Я открыл глаза, собираясь с силами, и обомлел. Полная темнота запечатанного подземелья вдруг перестала быть препятствием. Мое зрение изменилось — я видел каждую трещинку на древних кирпичах, каждую руну на гробах так отчетливо, словно в склепе горели лампы. Но самое главное происводило под моим сердцем. Там, где всю жизнь была мертвая пустота, теперь закружился яростный, голодный вихрь глубокого черно-красного цвета. Эта энергия пульсировала в такт моему дыханию, требуя немедленного выхода наружу.

Месяц тишины

Утром, когда профессора наконец заметили мое отсутствие и устроили Леону с Марком разнос, дверь подземелья вскрыли. Леон смотрел на меня с торжествующей ухмылкой, ожидая увидеть заплаканного, сломленного неудачника. Но я просто молча вышел мимо него. На вопросы кураторов я ответил коротко: «Заблудился, дверь заклинило». Я не сказал никому ни единого слова о летучей мыши, о черно-красном вихре под сердцем и уж тем более о капризном ребенке, который временно затих в моих мыслях.

Мы вернулись в Бельгию. Прошел целый месяц.

Этот месяц стал для меня настоящим испытанием на прочность. Каждый день я просыпался в холодном поту с мыслью, что за мной вот-вот придут инквизиторы. Но, к моему удивлению, официальные проверки и сканирования в колледже по-прежнему показывали абсолютный, стерильный ноль. Каждый раз, когда профессора или штатные менталисты колледжа пытались просканировать мое ядро, они натыкались на пустоту. Но на самом деле это была не пустота, а пассивная защита древней крови. У всех представителей высшего вампирского рода этот навык работал на уровне инстинктов — это был врожденный ментальный блок против любого враждебного сканирования. Кровь блокировала внешние зонды, обряды и диагностические заклинания, просто поглощая их импульсы и выдавая наружу фальшивый результат: «Магия отсутствует». Это идеальное прикрытие имело один минус — я сам оставался в полном неведении относительно своих возможностей, пока мой «попутчик» крепко спал.

Леон и Марк, не замечая во мне никаких изменений, быстро вернулись к своей привычной тактике издевательств. Я молча сносил их удары и толчки в коридорах, пряча глаза. Внутри меня все кипело, черно-красный вихрь под сердцем лениво пульсировал, но без подсказок заснувшего вампира я совершенно не понимал, как выпустить эту силу наружу. Даже Валери пару раз останавливала на мне свой холодный взгляд, словно пыталась пробить своими иллюзиями мою невидимую броню, но её магия просто соскальзывала, не находя зацепки.

Испытание на полигоне

Ровно через четыре недели после поездки наш класс собрался на уроке боевой магии. Я ходил туда не знаю зачем — ведь у меня не было ни одного заклинания, но устав «Арканума» обязывал меня присутствовать и наблюдать за яркими, зрелищными драками представителей будущей элиты мира S-класса.

Полигон представлял собой огромный амфитеатр, защищенный древними рунными барьерами. Внутри этого купола действовали жесткие правила безопасности: любое заклинание или проклятие автоматически гасилось Системой Арены до безопасного уровня. Здесь невозможно было погибнуть или получить непоправимый ущерб — магия могла максимум контузить, сбить с ног или оставить поверхностные ожоги, которые дежурившие у трибун целители исцеляли за считанные минуты с помощью передовых регенеративных артефактов. Это превращало уроки в безопасное, но жесткое шоу силы.

На арене как раз шел показательный бой. Марк лениво уклонялся от водных снарядов одного из первокурсников, а затем резким щелчком пальцев активировал свой Кинетический Импульс. Воздух исказился, и невидимый таран мягко, но уверенно впечатал соперника в защитный купол. Парень упал, тяжело дыша, но целители тут же направили на него зеленый луч восстановления, убирая легкую контузию.

— Великолепный контроль вектора, Марк! — похвалил профессор Фогель, делая отметку в ментальном кристалле. — Кто следующий? Леон, продемонстрируешь класс?

Леон, сидевший на первом ряду трибун, лениво поднялся, поправляя воротник формы. На его губах играла высокомерная ухмылка. Он прошелся взглядом по одноклассникам, и его глаза остановились на мне. Уязвленное за месяц игнорирования со стороны Валери эго требовало быстрой, публичной расправы над кем-то слабым.

— Профессор, а почему бы нашему «элитному» Зиги не показать, чему он научился за этот месяц? — громко, на весь зал, произнес Леон. — Барьер безопасности арены защитит его от любых травм. Отличный шанс для стресс-фактора, о котором говорил ректор.

По трибунам прошел гул. Марк ухмыльнулся, а Валери даже не повернула головы. Профессор Фогель нахмурился, колеблясь, но Леон уже уверенно шагнул на песок полигона. Делать было нечего. Страх сковал мои движения, но я упрямо поднялся со своего места и пошел вперед, готовый к очередному позору, не зная, куда это все приведет в итоге.

И именно в эту секунду, после целого месяца звенящей тишины, глубоко в моем сознании наконец раздался долгий, капризный и очень сонный зевок.

— О-о-ах… Ну и сколько можно спать? Эй, волосатая коробка, почему вокруг так шумно? И кто этот блондин, который так странно на нас смотрит?

Владыка проснулся. Как оказалось, маленький вампир обладал уникальной способностью видеть структуру чужой магии на каком-то фундаментальном уровне. Для него плетения заклинаний одноклассников были прозрачными, как стекло. Он мог бы с легкостью подстроить черно-красное пламя под удар соперника, полностью нивелируя любой урон, особенно от таких неопытных магов. Но Владыка был слишком ленив и высокомерен.

Когда Леон сотворил свой коронный огненный шар и запустил его в мою сторону, малыш в голове просто залился звонким смехом.

— Ха-ха-ха! Гляди, волосатая коробка, в нас летит унылый желтый мячик! Какой он смешной и медленный!

Он даже не подумал выставить защиту. В итоге золотой фаербол на полной скорости врезался мне прямо в плечо. Раздался шипящий звук, ткань формы мгновенно прогорела, и кожу обожгло резкой, острой болью. Ограничения арены, конечно, спасли меня от серьезной травмы, оставив лишь поверхностный ожог, но мне все равно мало не показалось. Слезы выступили на глазах от резкой боли.

Однако сильнее меня завопил тот, от кого я этого вообще не ожидал. Поскольку вампир был неразрывно связан со мной, часть болевых ощущений эхом отозвалась и в его ментальном теле. Древний Владыка, который за всю свою прошлую жизнь, вероятно, ни разу не получал урона от магии, впал в абсолютную ярость от этого непривычного, унизительного чувства.

— А-а-а-а-й! Больно! Оно жжется! — Визжал он, неистово ругаясь на древнем языке. — Да как этот двуногий червяк посмел?! Он испортил нашу коробку! Он сделал нам больно! Уничтожь его, немедленно сожри его полностью!

Я едва успевал тереть обожженное плечо, не до конца понимая, что происходит, но времени на размышления не осталось. Леон, воодушевленный легким попаданием, решил закрепить успех и окончательно растоптать меня перед Валери. Он вскинул обе руки, и вокруг него соткалась целая стая сияющих золотых фаерболов.

— Ну что, Нулевой, это только начало! — крикнул он, отправляя всю эту огненную армаду прямо в меня.

В этот миг я почувствовал, как из глубины моего существа поднимается волна чистого, первобытного гнева. Это была смесь моей собственной накопленной годами обиды и ярости укушенного вампира. Непроизвольно, подчиняясь лишь одному мощному мысленному приказу, я выставил руку вперед, выстраивая невидимый барьер.

Пространство перед нами задрожало. Сегодня, благодаря издевательствам Леона, я смог сотворить свою первую настоящую воздушную стену, мерцающую тем самым зловещим, черно-красным пламенем. Стоило фаерболам Леона коснуться этой преграды, как они не просто разбились — моя стена буквально сожрала их, впитав чужую ману до последней капли. Огненный барьер тут же сжался и обволок мое тело плотной, пульсирующей черно-красной аурой, от которой по песку арены побежали глубокие проталины.

Глаза Леона округлились от ужаса. Он попытался сделать шаг назад, но его собственные ноги подкосились — он почувствовал, как истощились его резервы маны, полностью поглощенные моим щитом. Марк на трибунах вскочил, его кинетические шарики с силой врезались в пол от потери контроля. Хлоя испуганно прижала ладони к груди, чувствуя колоссальный выброс чужой, пугающей био-энергии. Наступил шок. Все присутствующие ощутили, как древняя, тяжелая, удушающая сила вампирской крови заставила защитный купол полигона жалобно затрещать.

Единственной, кто заметил скрытую суть произошедшего, была Валери. Её фиолетовая аура Иллюзий на мгновение дрогнула. Обладая редким ментальным зрением, она увидела не просто защитное заклинание — она разглядела в очертаниях черно-красного пламени смутный силуэт крылатого существа, обвивающего мои плечи. Её холодный взгляд впервые сменился глубоким, пугающим интересом.

— Стоять! Прекратить дуэль! — громовым голосом скомандовал профессор Фогель.

Он стремительно сбежал по трибунам, его лицо было бледным как мел. Профессор немедленно остановил сражение, активировав системный протокол арены, и, ничего никому не объясняя, резким движением поставил в своем ментальном журнале жирную галочку — техническая победа Зиги.

На полигоне повисла оглушительная тишина. Леон растерянно смотрел на свои пустые ладони, а студенты S-класса уходили с полигона в глубоком шоке, испуганно обсуждая увиденное.

А в моей голове тем временем раздался тихий, сытый зевок:

— М-м-м… А вот это уже было похоже на нормальный перекус. Вкусно. Ладно, волосатая коробка, я опять спать… Растрясло меня что-то… Не шуми там…

Маленький Владыка снова ушел в глубокую спячку, оставив меня один на один с последствиями своего короткого гнева.

Профессор Фогель дождался, пока я затушу последние искры, и собрал оставшихся в зале преподавателей и инквизиторов.

— То, что мы сейчас увидели… — тяжело произнес Фогель, глядя на коллег. — Это не просто стихийный выброс. Этот мальчик применил древнюю, давно забытую защитную магию Абсолютного Поглощения.

Эти слова профессора мгновенно расставили все точки над «i» и объяснили давнюю загадку. Месяц назад Инициационный Кристалл разлетелся вдребезги вовсе не из-за поломки. Артефакт просто пытался пробить ментальным лучом мой пассивный, неизвестный науке барьер, чтобы измерить силу, и в итоге уничтожил сам себя, столкнувшись с непреодолимой защитой Абсолютного Поглощения.

Я молча слушал их теории, понимая, что ход истории был безвозвратно изменен: из «абсолютного нуля» я официально превратился в самую большую и опасную загадку «Арканума».