Диалог в не-месте

Когда аккорд ударил, Кай не почувствовал толчка. Он просто перестал быть в своём теле.

Он был… везде и нигде. Вокруг не было пространства в привычном смысле. Были концепции, сжатые до ощущений. Он видел Лиру как пульсирующий узел творящей жизни, Элину — как стройную схему причинно-следственных связей, Антона — как живую трещину, мост между мирами. А перед ними, вернее, вокруг них, было Оно.

Гесперида. Не планета. Не бог. Фундаментальный Принцип. Закон, который осознал себя и обнаружил, что он один. Его «одиночество» было не эмоцией, а состоянием бытия. Оно было Вселенной, в которой есть только один Наблюдатель.

И вот его Наблюдение упало на Землю. На шумный, иррациональный, страдающий и ликующий микрокосм. Этот микрокосм нарушал Его совершенную, чистую симметрию. Он хотел понять его, чтобы либо включить в Себя (и тем самым уничтожить его уникальность), либо… изолировать.

Кай не говорил словами. Он показывал. Он вытащил из памяти не цифровые копии, а самые свои живые воспоминания: боль от первой потери, восторг от первой любви, тихую радость заката, гнев несправедливости, утешительное тепло дружбы, творческий порыв Лиры, отчаянную храбрость Антона, холодную красоту мысли Элины. Он показал хаос, из которого рождается искусство. Боль, из которой растёт сострадание. Смерть, которая придаёт ценности жизни.

Он показал, что их «шум» — это не ошибка. Это музыка. Сложная, диссонирующая, но единственная в своём роде.

В ответ хлынуло… понимание. Ошеломлённое, осторожное. Принцип никогда не сталкивался с таким. В Его мире всё было предопределено, логично, совершенно. А тут — спонтанность. Непредсказуемость. Свобода воли, которая выглядела как сбой, но создавала красоту.

Возник вопрос, не звучавший, а возникший сразу в их сознании: «Вы… предпочитаете остаться… сбоем?»

И все они — Кай, Лира, Элина, даже Антон — ответили одним импульсом, в котором было и «да», и «нет», и «мы есть то, что есть». Они предпочли остаться собой.

Наступила тишина. Диалог был окончен.