Глава 20. СОЛНЕЧНОЕ ПОКЛОНЕНИЕ ПРИНОСИТ ЛЮБОВЬ

«Жизнь не для того, чтобы ждать, пока стихнет ливень. Она для того, чтобы учиться танцевать под дождём», Вивиан Грин.

После всего, что случилось с Люмином, после боли и осознания, что его сердцем пользовались как многослойной ёмкостью для чужой безответственности, можно было бы ожидать, что он возненавидит весь мир и впадёт в крайнюю авишаду (пессимизм). Но нет, этот человек был соткан из иного вещества. Его Атма-Сара (Сердцевина души) не была столь сияющей, как у иных подвижников, но она оказалась спаяна сверхпрочным сплавом Шраддхи (Чистая вера) и пранипаты (смирение).

В тишине своей мастерской, среди привычного шума двигателей и запаха озона, он совершал древний, почти забытый ритуал — «Солнечное поклонение». Он обращался к Верховному Источнику Света — Параматме (СверхДуша), пребывающему в сердце каждой дживы (живое существо). После всей истории с Кукури его молитвы перестали быть расплывчатыми. Они стали чёткими, как техническое задание для атманы (душа): «Всевышний Источник Света, приём. Я прошёл проверку на прочность. Я видел мир без прикрас — Мритью-Локу такой, какая она есть. И теперь я знаю, что мне нужно. Прошу Тебя направить ко мне ту, чья атмана (душа) способна на равноправный союз двух преданных душ по сознательному выбору, с порядочным умом, желательно с учёной степенью в инженерии или смежных областях. Готов рассмотреть варианты».

Его друзья-инженеры, люди сугубо практичные, лишь качали головами: «Брось, Люмин. В Кали-югу такое встретить? Вероятность — 0,0000001 %». Но он верил, как верит любой истинный карма-йог (единение с Богом через выполнение своих обязанностей): если правильно выстроить саму жизнь как схему, если соблюсти дхарму (природа, долг), то результат обязательно придёт. «Когда ты одинок, это не значит, что ты слабый. Это значит, что ты достаточно сильный, чтобы ждать то, что ты заслуживаешь». И Вселенная, та самая, в чьи рита (законы) он верил так же твёрдо, как в закон Ома, услышала его. А может, его очищенная страданием Шраддха (Чистая вера) сама создала невидимый мост к высшей Реальности, настроившись на волну истинного родства.

Именно тогда на горизонте его прарабдхи (судьба) появился сигнал души по имени РудраниВия (с санскрита — «Освобождающая от страданий»). «Иногда приходится перецеловать целое болото лягушек, прежде чем встретить принцессу». Она так же, как и Люмин, поклонялась Богу Солнца. Она взывала к Нему о серьёзном, добром мужчине, способном на преданность и защиту. Их общий свидетель — Параматма (СверхДуша), пребывающий в сердце, — услышал две одинокие дживы, молившие Его о встрече. Когда Люмин впервые увидел РудраниВию не на экране смартфона, а вживую, глаза в глаза, он понял: его духовное «техзадание» не просто выполнено, а перевыполнено с трёхкратным запасом прочности. Он просил спутницу, излучающую Свет, а ему предоставили целую «вселенную любви», которая согласилась стать его домашним очагом и опорой. «Вас так часто обманывали. Теперь вы боитесь любить. Но без любви вы становитесь жалкими, скучными, неинтересными и банальными. Поймите, вас нельзя обмануть. Обмануть можно только ваши ожидания», Лао-цзы.

Первое, что они озвучили друг другу одновременно, не сговариваясь: «Хочу любить и быть любимым». «Любовь — это то, что развивается между теми, кто одинаково смотрит на мир», В.О. Рузов. Их связь стала живым доказательством того, что даже в самую густую тень Кали-Юги вера в Свет способна призвать не просто утешение, а целый маяк с функцией зарядки атманы (душа). Их омрачённые прошлым читта-вритти (вибрация сознания), работавшие раньше как точные диагностические сканеры чужой лжи, наконец синхронизировались. Цифры холодного анализа и сухие диагнозы уступили место простому, живому теплу — Преме (Чистая любовь). Сердце РудраниВии, всегда отдававшееся лёгким звоном холодного одиночества, впервые зазвучало как живой кристалл, резонирующий с чистым Светом его «Солнечного поклонения». «Свою жизнь надо устраивать до тех пор, пока она не начнёт устраивать вас».

Пока Люмин и РудраниВия строили свой алтарь взаимной садханы (духовная практика), та, которая некогда держала Люмина в чёрном теле — Кукури, — наблюдала за этим со стороны. И то, что она увидела, отравило её остатки буддхи (разум).

В своей искажённой картине мира Кукури была молодой царицей на троне рупы (красота), а Люмин — её верным вечным слугой, для которого честь обслуживать её величество была высшей наградой. «Самое большое оскорбление — считать себя лучше, чем мы есть на самом деле. Это принижает всех окружающих. Пока мы считаем себя лучше хотя бы одного человека в этом мире, настоящая любовь не придёт в наше сердце», В.О. Рузов. Первой жене Люмина после развода досталось, если и не всё, то многое, и этот факт разъедал Кукури изнутри, как армамбхаса (духовная коррозия). Каков же был масштаб её разочарования, когда при их собственном разводе выяснилось, что делить-то нечего. Новый этап жизни Люмина, наученный горьким опытом, а главное — по мудрому совету опытных людей, был выстроен так, что Кукури не могла более паразитировать на его энергии. Это был не просто юридический шаг, а высшая духовная защита: перестать быть донором для того, кто не умеет ничего, кроме как потреблять. «Прежде чем отказываться от всего ради большой любви, подумайте: а что у вас останется, если любовь откажется от вас».

По неумолимому закону кармы, новая возлюбленная Люмина — РудраниВия — оказалась не только моложе Кукури, но и неизмеримо глубже, чище и умнее. И это был удар по самолюбию Кукури не просто психологический, а на уровне её аханкары (ложное эго). «Депрессия возникает у тех, кто целый день ничего не делает, у кого есть время почувствовать себя говном».

РудраниВия не просто любила Люмина, но и безусловно поддерживала его во всех начинаниях, обеспечивая ему ту самую далёкую от одиночества старость, которую Кукури пророчила ему как кару. Вместо нищеты и забвения Люмин обрёл вечный покой и уют — «премиум-отпуск» атманы (душа), как сказано в Упанишадах, состояние самодостаточности. «Мы всегда получаем то, в чём уверены и во что верим». Кукури, наблюдая эту дхармическую цивилизацию (гармония с законами мироздания) двоих, закипела от кродхи (гнев): «Подкаблучник!» — шипела она, не в силах осознать, что наблюдает не слабость мужчины, а высшую форму синергии двух сильных душ. — «Ты стал её рабом?!». Её иршья (зависть) к его фениксовому возрождению уже не могла ему навредить. Она лишь, словно рентген, обнажила её собственную уродливую, тамасичную (невежество) сущность. «От зависти люди стареют, от обиды — болеют, от злости — тупеют».

И здесь следует называть вещи своими именами: это была не ревность от неразделённой любви, а чёрная, уничтожающая изнутри иршья (зависть) к тому, что другому вдруг дарован взлёт в любви и жизни. С треском, слышным в тонком плане, разбилось её видение о том, что Люмин, старый и никому не нужный, будет вечно ползать у её ног и жалеть о том дне, когда посмел её покинуть. Вместо этого он стал счастлив с личностью, обладающей уникальными качествами: моложе, умнее (с тремя высшими образованиями) и неизмеримо сильнее её мнимого величия.

Её примитивное, тамасичное (невежество) мировоззрение не выдержало этого удара, и сработал защитный механизм убогой психики:

— Не может быть, чтобы ошиблась Я. Значит, что-то не так с этой РудраниВией. Она его, наверное, зомбировала или приворожила.

«Нельзя нравиться всем подряд. Надо и раздражать кого-то для разнообразия», Раневская.

А что именно «не так», её омрачённый ум, отравленный иршйей (зависть), понять был не в состоянии. Упанишады учат: «Истина одна, но мудрецы называют её разными именами». Ум же, охваченный тамасом (гуна невежества), видит истину только в собственной выгоде. Но уже никто и не ждёт от Кукури понимания. Эта кармическая история закончилась у каждого со своим исходом: Люмин обрёл спасение, РудраниВия — любовь, а Кукури осталась смотреть на чужой пир сквозь мутное стекло своей иршьи (зависть), которая переваривала её изнутри. 

РудраниВия была из той породы женщин, которых в Кали-Югу называют «неудобными»: их мужчины готовы «придушить», но никогда от них не откажутся. Она с детства знала, чего хочет от жизни и в каком количестве, — просто потому, что уважала себя. Благодаря суровому опыту она усвоила раз и навсегда: вторые шансы людям давать бесполезно, и чем больше шансов, тем грязнее финал.

Она не боялась принимать вызовы и всегда их выигрывала. «Тот, кто осознал свою духовную природу, не знает страха», «Бхагавад-гита». Ставила ультиматумы с лёгкостью, которой можно было позавидовать, и ей всегда уступали. Она заранее знала, что уступят, потому что уже проверила на своём опыте: все люди слабее её из-за страха проиграть и оказаться вне зоны привычного комфорта. Это не было гордыней, поскольку к её возрасту это стало просто трезвым знанием. «Кто боится, тот пресмыкается. Кто пресмыкается, тот ненавидит. Но из ненависти не рождается ничего, кроме зла и лжи. А это — смерть», Е. Керсновская. Она не боялась проиграть, потому что была готова в любой момент начать всё заново, с чистого листа, полностью очертив линию от прошлого, где её не уважали. И каждое новое начало только делало её сильнее и свободнее. «Если вы будете привязаны к земному, вы будете возвращаться сюда снова и снова. Не важно, хорошее оно или плохое, оно привязывает вас», Роберт Адамс «Всё есть одно». РудраниВия не была привязана к материальному миру, в этом и был её секрет успешности.

Взять хотя бы Шушку — «миллионера с протянутой рукой», хваставшегося своим крутым, неуступчивым характером. Однажды он бросил ей вызов: все мечтают о нём, а он ни в ком не нуждается, разбил много женских сердец, и теперь они все страдают. РудраниВия усмехнулась, приняла вызов, эмоционально привязала его к себе своими манерами, интеллектом, смелостью, а потом вышла из его жизни так резко, что он опомниться не успел. Это была месть за всех обиженных им женщин, чьи годы он высасывал своей пустотой и обещаниями. Шушка сначала угрожал: «Обратного пути не будет! Лучше сразу скажи, что это сейчас была шутка!». А через какое-то время этот «крутой мэн» униженно умолял хотя бы об одной встрече на прощанье. Прямо как в театре: зрители в шоке, актёр на сцене рыдает. Было на что посмотреть. И чтобы полностью избавиться от навязчивости того, который «никогда не простит», РудраниВии пришлось сменить номер телефона. «Ты никогда не пройдёшь свой путь до конца, если будешь останавливаться, чтобы бросить камень в каждую тявкающую собаку», Ошо.

Но главная её партия, конечно, это Люмин. Здесь она действовала не как охотница, а как хирург: сразу, на берегу, поставила ультиматум: или они вместе именно сейчас, или никогда. Никаких дружеских вариантов, никаких «посмотрим», «подумаем», «нужно время». И сразу расставила границы чётко, расчертив линейкой: она никогда не будет ни второй, ни первой женщиной в его жизни, только единственной, и никак иначе. «Перестань быть существом, клянчащим любви», Садхгуру.

Люмин на её ультиматум сначала ответил с лёгким недоумением:

— Странные вы, женщины… хотите быть единственной у мужчины. Но так не бывает. Правду вам всё равно никто не скажет.

РудраниВия не стала спорить, поскольку уже знала: пройдёт немного времени, и он сам будет цепляться только за неё как за последний шанс, и никогда не сможет и не захочет обмануть, потому что рядом с ней придёт полное осознание себя как взрослого, ответственного, совестливого человека. Так и вышло: Люмин стал святым однолюбом и наконец понял, что такое любовь с большой буквы. Не та, где ты должен, терпишь, спасаешь, отдаёшь, а не получаешь. А та, где ты — единственный, и тебя не меняют на удобство.

Именно благодаря её силе, благодаря тому, что она с порога заявила о нежелании терпеть ни его слабости, ни его старые любовные связи, Люмин наконец смог отказаться от полного общения с Кукури. Люди не меняются: он родился ЛОХом — Любящим, но Очень Храбрым, к тому же добрым, мягким, уступчивым. И он не мог стать недобрым. Но РудраниВия не требовала от него меняться, а просто настояла на том, чтобы он определился с выбором раз и навсегда. И он сделал этот выбор. Шаг за шагом, под её спокойным, жёстким руководством, он прекратил то бесконечное энергетическое кровотечение, которым для него было общение с Кукури. И стал хозяином своей жизни, эмоционально свободным человеком, впервые за много лет.

И свершилась пратикрийя (кармическое воздаяние) за то, что Кукури когда-то увела Люмина из его первой семьи. РудраниВия хоть его и не уводила, но получилось так, что разрушились все планы Кукури на использование старого, удобного Люмина, как пожизненного ресурса: Люмин доживает на даче, присматривает за ней, копает картошку и чинит забор, а она, Кукури, является туда как королева, когда ей надо, без предупреждения, и на сколько ей надо. РудраниВия объяснила Люмину, что такое семья на самом деле, что отношения строятся на заботе друг о друге, а не так, что когда он состарился быстрее жены ввиду возраста, его выживают из дома, как старого непригодного пса. РудраниВия помогла ему развестись, грамотно оформить все бумаги, а потом, потихоньку, но с непреклонной логикой вытеснила Кукури с дачи совсем, сначала лишив её пятниц и заставив подстраиваться под удобное время Люмина, а потом Люмин вообще ей объявил, что больше он не огородный ослик. «Если вы решили расстаться, создавайте точку невозврата, не оставляйте человеку ниточку надежды. Невротики выбирают отношения, а здоровые — себя», Лабковский.

Принцип РудраниВии прост даже для тугодумов: если Кукури хочет отдыхать на даче — пусть полностью берёт на себя всю заботу о состарившемся Люмине, не когда удобно летом по приезду, а по-настоящему и круглогодично: кормить, ухаживать, лечить, слушать, терпеть его возрастные капризы, быть рядом 24/7. А на халяву за чужой счёт не получится. РудраниВия не потерпит гарем, в котором она — удобная для всех. «Сейчас каждый может выбрать себе любую дорогу в жизни, но это ещё не значит, что каждому разрешат по ней идти. Если мы не спешим брать на себя определённые обязательства, то и другой человек не спешит вкладывать в нас свою энергию», Рузов. В итоге Кукури осталась у разбитого корыта. 

Но если быть до конца честными, то двадцать лет с Кукури — это не случайность и не кармическая ловушка. Это был его собственный выбор. Курпатов точно подметил: «Человек живёт именно так, как хочет, но делает вид, что желает другой жизни». Если бы Люмин реально хотел другой жизни, он бы не ушёл из первой семьи или не застрял бы с Кукури на два десятилетия. Ему нужен был этот адреналин — роль вечного спасателя, которого сплющивают в плинтус, но он всё равно встаёт и идёт дальше. Ему нужна была эта драма, это чувство «я нужен, меня используют, значит, я существую». Пока он нёс этот крест, он чувствовал себя живым. И только когда он устал от собственного героизма и честно признался себе: «Я больше не хочу быть жертвой», — только тогда он смог отпустить и получить то, что действительно хотел.

Есть женщины, которых не обманешь, не купишь, не запугаешь и не заставишь терпеть ради «мира в семье». РудраниВия — именно такая, а потому и счастлива. И потому Люмин, наконец, дышит полной грудью. «Каждый прошёл через что-то, что изменило его».

Но справедливости ради стоит признать: ультиматумы РудраниВии — это не прихоть и не тирания. Это прямая реакция на мужскую безалаберность: Люмин, этот истинный ЛОХ — Любящий, но Очень Храбрый, с самого знакомства, как бы к слову при общении, не единожды умудрился заикнуться в разговорах, что Кукури — красивая женщина. По этикету общения, если мужчина хвалит внешность одной женщины другой даме, то это не комплимент, а самый что ни на есть — вызов. Это как пнуть пса и удивляться, что тебя укусили. Дело не в том, что у РудраниВии к этому моменту остались какие-то комплексы — ни в коем случае: она считает себя красивой, и чужое мнение ей не указ. Но терпеть на своей территории женщину, с которой у твоего мужчины была близость, да ещё и ту, которую он сам, по собственной глупости, назвал «красивой»? Ни одна уважающая себя дама на это не согласится. И если бы эта неудачница Кукури просто приезжала копаться на грядках, возможно, РудраниВия закрыла бы глаза. Но красивая женщина, да ещё и с таким «приданым» в виде прошлого — нет! Люмин сам спровоцировал эту ситуацию, сам бросил камень в огород собственного покоя, и теперь пусть сам и разгребает последствия. Нечего рассчитывать на совесть и жалость новой избранницы: слово — не воробей, выпустил — не поймаешь. РудраниВия знает себе цену и имеет достоинство, чтобы не подстраиваться под чужие необдуманные глупости. Как она сама говорит: «Надо отвечать за свой базар». Это её позиция. Её можно называть жёсткой, бескомпромиссной, но нельзя назвать несправедливой. Она не требует невозможного, а лишь ставит Люмина перед фактом его же собственных слов. И если ему так легко давались комплименты в адрес бывшей, пусть теперь так же легко расхлёбывает кашу, которую заварил. Никто и не обещал, что будет сладко и легко.

Некоторые, конечно, кто привык прогибаться, терпеть, сглаживать углы и делать вид, что ничего не случилось, кто сами прощают лишь потому, что боятся остаться одни, назовут РудраниВию эгоисткой, требовательной, злопамятной. Но вот в чём разница между РудраниВией и её осуждателями: она честная, открытая, искренняя, прямая. С ней нет неожиданностей и сюрпризов, она не копит обиду годами, чтобы потом выплеснуть её в виде истерики. Она не играет в молчанку, не манипулирует, не проверяет на прочность. Она говорит то, что думает, и делает то, что говорит. Если она сказала «либо всё, либо ничего» — значит, ровно это и имела в виду, никаких подтекстов, никаких скрытых смыслов, никаких тестов на «угадай, чего я хочу». Её можно не бояться, с ней возможно договариваться. Но за свои слова придётся отвечать.

Толпа же, осуждающая её, предпочитает другую тактику: сладкую ложь, недомолвки, обещания, которые никто не собирается выполнять, и вечное «как-нибудь само рассосётся». А когда рассасывается не в их пользу, они удивляются, обижаются и винят всех вокруг. РудраниВия не такая, и в этом её сила, а не эгоизм. Просто не всем нравится смотреть правде в глаза, особенно в Кали-Югу.

Однако была в этой «стали» РудраниВии и своя, особая закалка. РудраниВия долгое время не была чьим-либо приоритетом, её не выбирали, за неё не боролись, её не ставили в центр своей вселенной. Мир, полный равнодушных и слабых душ, не раз демонстрировал ей, что её чувства, её время и её присутствие — это не главная ценность, а лишь «опция». И это молчаливое, холодное «не-выбирание» способно разбить сердце любой другой души, превратив её в циничного и озлобленного отшельника. Но РудраниВия не обозлилась. Она не растеряла веру в людей, не заперлась в башне из обиды и презрения. Её атмана (душа), как алмаз, прошла через давление и на выходе засияла ещё более чистым и острым светом. Она усвоила главный закон Мритью-Локи, который безжалостен, но справедлив: мир вращает либо тебя, либо ты вращаешь мир. И здесь она полностью согласилась с мудростью, описанной в «Трансерфинге реальности»: «Нет третьего — либо ты творец своей судьбы, либо её безвольная жертва». Поэтому её новое жизненное кредо зазвучало как стальной ультиматум, обращённый ко всей Вселенной: «Либо всё, либо ничего».  

РудраниВия хорошо усвоила на практике: когда мы идём на компромисс в главном, когда смиряемся с тем, что нас не выбирают, когда отказываемся от своего «места под солнцем», мы не «проявляем мудрость» — мы запускаем механизм самоуничтожения. Сначала тихое «ну и ладно», потом невысказанная обида, затем едкий комплекс неполноценности, который, словно ржавчина, разъедает самооценку, а финал этого пути — глухая, беспросветная депрессия, где ты — всего лишь тень чужого эгоизма и аханкары (ложное эго). Поэтому, когда она наконец встретила свою настоящую любовь — того самого Люмина, выстраданного «Солнечным поклонением», — она была готова отстаивать своё право на это счастье с оружием в руках, без тени колебаний или ложной скромности.

Именно отсюда в её характере прорастала та самая, на первый взгляд пугающая, но мудрая ревность. В эпоху Кали-Юги, когда понятия верности и чести размыты, а слово «собственность» стало ругательством, ведическая традиция напоминает: «Ревность не всегда является пороком. Ревность в защищённых рамках дхармы (природа, долг) — это не слепая подозрительность, а естественное, благородное стремление уберечь свой союз от осквернения. Это не недоверие, а охрана. Ибо своё нужно оберегать от чужих глаз и чужих посягательств, как садовник оберегает редкий цветок от сорняков и вредителей. Ревность — это щит, а не меч».

И это знание придавало её действиям кристальную ясность. РудраниВия, наученная горьким опытом, приняла для себя железное, непоколебимое решение: если вдруг после всего пережитого ада Кукури — та самая хищница, что пила из Люмина соки, — вновь объявится и захочет «погостить» на его даче, а Люмин проявит слабость, не сможет сказать твёрдого «нет», то это станет не просто ошибкой, а приговором. Это будет означать, что он не бережёт ни покой в их отношениях, ни, что важнее, здоровье и душевное равновесие самой РудраниВии. Значит, его привязанности и старые привычки для него важнее, чем её безопасность. А человеку, который не ставит твоё благополучие превыше своих старых, неудобных связей, нельзя доверять. Никогда.

Как бы сильно она ни любила Люмина, какой бы долгожданной ни была их встреча, РудраниВия сделала главный выбор раз и навсегда: она всегда выбирает себя. Это не эгоизм, а суровая необходимость атманы (душа), которая слишком долго была не у дел. Хорошо бывает только у сильных людей, не у тех, кто давит или командует, а у тех, кто знает себе цену и не разменивается на полумеры. Такие люди знают: своё всегда будет рядом. Оно не потеряется, не испарится и не будет ждать у моря погоды, если ты создал для него надёжную гавань. А если это «твоё» вдруг уплыло к другому берегу, значит, оно и не было твоим, и не стоит тратить на него ни секунды драгоценного времени.

В этом и заключалась великая сила РудраниВии. Она не искала половинчатости, не просила «чуть-чуть». Она была готова любить без остатка, но и требовать собиралась того же. Её союз с Люмином держался не на чувстве вины и не на страхе одиночества, а на этом трезвом, выстраданном соглашении двух взрослых душ: «Всё или ничего». «Лучше быть чей-то несбывшейся мечтой, чем чьим-то запасным аэродромом». И пока они оба верны этому договору, их любовь будет не просто красивой сказкой, а нерушимой крепостью в самом сердце Кали-Юги.

И всё же, за этой внешней сталью РудраниВии скрывалось то, что она редко выставляла напоказ, но что составляло её Атма-Сару (Сердцевина души). РудраниВия знала: Бог бережёт её. Её супруг, с которым они всю жизнь прожили под одной крышей просто друзьями, — человек хрупкого здоровья, едва ли мог зачать ребенка. Но РудраниВия забеременела легко, с первой же попытки, практически «непорочное зачатие». «Половые отношения ради зачатия благочестивого потомства представляют Кришну», «Бхагавад-гита». И она знала без сомнений, обладая особым знанием, которое не нуждается в доказательствах и стороннем мнении: Бог подарил ей этого ребёнка, а значит, подарит и любовь, потому что сердце её чисто. «Для самостоятельного человека отношения — дополнительное украшение в жизни, но не самоцель», Лабковский.

Как в древней притче о двух садах. Один садовник поливал свой сад каждый день, громко молясь: «О, Боги, дайте мне дождя! Посмотрите, как я стараюсь!» Но плоды его были мелки и горьки. Другой садовник просто приходил на рассвете, сажал семена и, закончив работу, садился под деревом в тишине, глядя на небо. Однажды ученик спросил его: «Ты не молишься о дожде? Почему твой сад цветёт, а у соседа — засуха?». Старый садовник ответил: «Соседский сад полон страха: «А вдруг не вырастет?». Сосед торговался с небом, обещая свечи за ведро воды. А из моего сада я просто убрал камни сомнений и сорняки зависти. И земля сама приняла то, что ей было нужно. Бог не глух к просьбам. Он просто видит, кто в самом деле открыт для дара, а кто только делает вид».

Чистое сердце Бог не оставляет без ответа. Только Богу РудраниВия не выставляла условий и ультиматумов, потому что в их отношениях царило Абсолютное доверие, не требующее доказательств. Как сказано в «Шветашватара-упанишаде»: «Тот, кто познал Брахмана (Высшая безличная рельность), не торгуется с Ним. Ибо торговля возможна лишь между равными. А перед Величием Трансцендентного возможно лишь одно — Абсолютная вера».

Сатьявати наблюдала романтическую сагу (историю) РудраниВии и Люмина с чистой мудитой (радость). Она видела их вылазки на природу с шампанским и шашлыками, поездку на море, слышала их смех и понимала: да, это очень трогательная история любви, которая продолжается красиво. И в ней нет места ни корысти, ни иллюзии.

Теперь окружение Сатьявати состоит именно из таких людей: тех, кто несёт шрейас (благополучие), позитив и праджню (Высшая мудрость), кто уже пробудился или находится на пути к пробуждению. 

Мораль для тех, кто в поиске: «наивность» Люмина — это не слабость, а редчайшая в Кали-Югу память о мире, где нет предательства, потому что сама та реальность соткана из доверия и любви. Его «Солнечное поклонение» — это не суеверие, а врождённый, сокровенный зов атманы (душа) Домой, к своему Источнику. Он интуитивно тянулся к Свету, потому что чистая атмана (душа) помнит своего Творца. «В самой материи, которая нас окружает, любви нет. Атом не может полюбить другой атом. Наше тело — это просто соединение минеральных элементов. Любовь нематериальна по определению. Это то, что заставляет нас искать в этом мире вечность», В.О. Рузов.

Когда пути Люмина и РудраниВии пересеклись, это была не случайность. В ведической традиции это называется «пуруша-кара» (усилие души) и «крипа» (милость свыше). В духовном мире, в сфере апаурушеи (Вечные отношения), их души уже были связаны, как части одного сияющего целого. Они скучали друг по другу в этом грубом мире, запутавшись в лабиринтах материальной энергии.

Пока мы не отправим свою молитву Вселенной, пока чётко не сформулируем запрос Параматме (СверхДуша), не стесняясь деталей, ответ может и не прийти. Но как только запрос исходит из чистого сердца, Высший Инженер-Настройщик, который любит точные задания, приводит в движение всю цепочку причин и следствий. Главное — верить, и не забыть проверить «соединение»: достаточно ли чисто моё сердце, чтобы принять дар.

Оглядываясь на историю Люмина, Сатьявати вдруг с удивительной ясностью увидела тот самый парадокс, который Кали-Юга упорно маскирует под «любовь». Мы ищем бурю, ярких эмоций, бегаем за призраками прошлого, и считаем это любовью. А настоящую, чистую, святую любовь, которая тихо варит нам кофе по утрам и укрывает пледом, мы просто не замечаем. Семейный союз — это всегда дорога с двусторонним движением. Нельзя только брать, ничего не отдавая взамен. Сердце даже самого любящего человека имеет свой предел.