Глава первая. Сладкая боль.
Глава первая. Сладкая боль.
Однажды, как это бывает, к страннику подошла познакомиться миловидная девушка. Не высокая, с волосами когда-то вьющимися, теперь же выпрямленными, и глазами, подобные янтарю. А в сочетании с её улыбкой Джоконды, пусть немного и конской, она вызывала у нашего героя очень тёплое чувство. Такое чувство возникает у людей, которым кажется, что они нашли того человека, которым можно рассказать всё, не оставляя себе нужды секретничать или врать в эмоциях. Но чтобы предостеречь скажу, что чувства человека важны не в общем, но в частном. Другим, что может считаться той самой несправедливостью, чаще всего плевать на других. И лишь самому близкому должно доверять что-то сокровенное, чуть ли не сакральное.
А наш странник хоть и знал об этом (а он из тех, кто вроде всё и знает, но в моменте где эти знания нужны — забудьте, их нет), но всё же раскрывался этой девушке условно постепенно, в быстром темпе. Желая вызвать к себе доверие чуть ли не родного мыслителя и поэта, странник то ли дело даже в обычных бытовых беседах оставлял меланхоличные нотки философии. Нелепые шутки перебивались такими же нелепыми рассуждениями и метафорами. В лунные ночи он рассказывал ей про свою особую любовь к светилу тьмы, о том, что только одинокое око способно успокоить его.
Или вот, например, когда у девушки резко (лишь для странника, ибо для таких людей мир крутится вокруг них), появился интерес к другим людям, он привёл довольно странную, но одновременно с этим смешную метафору с собакой:
«Знаешь, недавно ко мне подошла собака. У этой собаки наверняка есть хозяин или другие, такие же, как и я. Но во время моих с ней ласок эта собака забыла про всех, отдавшись настоящей любви друга человека.».
Признаться честно, собака действительно была именно в тот день, когда девушка отлучилась куда-то, отсюда и пришло такое «величественное» сравнение. Девушка вначале не поняла сути, ибо странник сказал ей это второпях, опаздывая на автобус. Но когда понимание дошло, я полагаю, оно вызвало невероятное чувство стыда у девушки и за себя, что позволила впустить хоть шагом за порог подобного человека в свою жизнь, и за него, что он настолько эгоистично жалкий. Странник, к слову, был жалким не совсем нарочно, но находил он в этом крючок, за который и можно цепляться людям. Люди живут себе, а он, словно уловом, жалостливо трясётся, постоянно критикуя себя и мир вокруг, но в меру, дабы не до конца накалить леску. Это и есть самая настоящая манипуляция. Но девушка постоянно давала шанс, в надежде на то, что дальше будет лучше, хотя и было видно, что неисправимый пыл странника только нарастал, всё сильнее накаляя леску. Вспоминая ещё, он метафорично, почти что не иронично, сравнивал девушку с кустом, который терпел человека, срывающий с куста листики. Куст терпит, а человек срывает. До чего же нелепо.
Хоть странник постоянно восхищался глазами девушки, но и грубости было не мало, например, шутка про её конские зубы. Ему, конечно, было стыдно, но лишь за то, что он такой негодяй, вскрыл свою мерзопакостную натуру. А ведь самоуничижение — худшая форма гордыни.
Переломный момент случился, пожалуй, когда у девушки появился парень, о котором он от неё и узнал. О да, эта ночь, уже не при свете луны, но такая же незабываемая для странника: ночь, как он её назвал, сладкой боли (названной так потому, что, цитируя странника: «это обжигающе приятное ощущение и делает человека человеком», что, кстати, правдиво, мало ощущаешь себя живым без всяких страданий). Для девушки то было удивлением, ибо любви у них никакой не было — ясное дело, так казалось ей. Но странник, не раскрывая своих чувств, которых он и сам не понимал, невнятно, словно плачущий ребёнок, прерываемый резкими вдохами, объяснял эти чувства девушке. Она, очевидно, не поняла его, но дала очередной шанс на дружбу. И девушек это, зачастую, самая главная ошибка: они постоянно дают шанс, не понимая, насколько губительны для них могут стать последствия. Будь то муж-наркоман, бывший, просящий прощения, или друг, что играет на чувствах — нельзя терпеть. Людям свойственно обижаться и злиться, поэтому и причинять подобное иногда вполне нормально.
После той ночи «сладкой боли» девушка стала часто игнорировать странника, а сам странник, отправляя ей письмо за письмом, принимался за свои знаменитые бродяжничества. Испытывать интригующий интерес, но одновременно с этим и тревогу, что ответа не будет или он будет не таким, каким он уже надумал, скитаясь туда-сюда — вот в чем был смысл таких чудовищно долгих походов. И получив в который раз неудовлетворительный для него ответ, странник решился позвать её на встречу в парке при пляже для важного разговора. Стоит ли говорить, что даже усердием ему не удалось затащить её туда, а вечные мольбы об этом стали напрягать, поэтому странник решил изложить ей свои переживания в письме. Можно было бы много сказать до того, как я покажу вам это письмо, и даже сказать после, но лучше просто показать, ибо там всё сказано за меня и многое можно понять про него…