Глава 24. Эвакуация с Острова

Громов рухнул на колени, хватая ртом горячий, едкий воздух. Сабля выскользнула из руки, в голове звенело. Он видел, как хранители медленно приближаются, и понимал — всё. Этот бой они проиграли.

— Соколов… — прохрипел он, глядя в глаза напарнику. — Всё… конец…

— Не смей! — рявкнул Соколов, подбежав и подхватывая его под руку. — Пока дышим — бьёмся!

Но тут… сквозь рев вулкана, скрежет когтей и треск земли прорезался другой звук. Гул, нарастающий, тяжёлый, металлический. Сначала он показался Громову игрой воображения, но Соколов обернулся и закричал:

— ВЕРТОЛЁТЫ!

Из серного тумана вынырнули два чёрных силуэта. На борту первого, за закреплённым пулемётом, стоял Лебедев — “Дядя Лёша”, лицо в маске, глаза холодные, сосредоточенные. Он полоснул очередью по первой группе хранителей, и те, визжа, рухнули, разрываясь в клочья.

— Держитесь, свои! — прогремел голос Лебедева в наушниках штурмана.

— Омега, за мной! — крикнул Шевцов, командуя своей группе. Вертолёты начали снижаться, но сильный боковой ветер и столбы пепла раскачивали их, словно игрушки.

На земле, среди лавы и трупов чудовищ, Бен, Настя и Джек подняли головы.

— Мы… мы живы? — дрожащим голосом выдохнула Настя.

— Ещё нет… — мрачно бросил Джек, поднимая автомат с последним магазином. — Сначала — садись, чёртов вертолёт.

С небес обрушился огонь. Морозов — “Снежок” — стрелял короткими очередями, прикрывая подлёт, Зайцев — “Прицел” — работал снайперской винтовкой, снимая тех, кто рвался слишком близко.

— Они прут сзади! — заорал “Шнурок” Гринёв.

— “Карта”, ко мне! Прикрой левый борт! — Шевцов, пригнувшись, уже бежал к Громову и Соколову. — Поднимайтесь, мать вашу! Мы не для прогулки прилетели!

— Вы… живые… — выдохнул Громов, хватаясь за руку Шевцова.

— А ты, смотрю, всё ещё любишь стоять под дождём из лавы, — ухмыльнулся Шевцов, таща его к борту.

Лебедев продолжал поливать землю свинцом, крича в рацию:

— Быстрее, у меня лента не бесконечная!

Соколов, оглянувшись, увидел, что из-под земли снова рвутся когти и пасти.

Но Джек крикнул ребятам и решил что он решил остаться на острове ведь это его стихия и он тут себя чувствует по другому.

— ВЕРТОЛЁТЫ, ВЗЛЁТ! — заорал он, когда Громов с  Настей уже забрались на борт.

Бен, запрыгивая внутрь, успел выкрикнуть:

— Спасибо, парни! Я думал, всё!

— Это ещё не конец! — рявкнул “Кирпич” Шевцов, заскакивая последним. — Уходим, пока остров не сожрал нас к чёртовой матери!

Вертолёты, трясясь от перегрузок, рванули вверх, а внизу лавина чудовищных тел бросилась в последнюю погоню. Пули с борта срезали их, но их крики ещё долго тянулись снизу, пока пылающий остров уходил вдаль.

Два вертолёта тяжело оторвались от раскалённой земли, набирая высоту. Лопасти с гулом рассекали плотный воздух, пропитанный запахом серы и пепла. Внизу остров разламывался на части: трещины, как гигантские раны, расходились по земле, а из кратера вулкана рвались огненные столбы.

Бен стоял у дверного проёма, держась за стропу, и смотрел вниз.

— Джек… — выдохнул он, и в глазах мелькнуло что-то болезненное. — Он же… остался там.

— Мы не успели… — тихо сказала Настя, опуская взгляд.

Соколов сжал зубы, но промолчал. Все знали: шанс, что Джек выживет, был равен нулю.

Они отрывались от кошмара, который поглощал остров, когда небо над ними вспыхнуло ярко-белым. Глухой удар разорвал воздух.

Молния, словно небесный кнут, врезалась прямо в первый вертолёт — тот, что шёл чуть впереди, с Гринёвым, Тарасовым и Морозовым на борту.

— “Альфа-1”, ответьте! — заорал в рацию Шевцов.

Вместо ответа — треск помех и крики в эфире. Машину закрутило, из правого двигателя вырвалось пламя. Её повело носом вниз.

— Чёрт… они падают! — закричал Лебедев, глядя в иллюминатор.

— Держитесь! — рявкнул Соколов в микрофон. — Тяни вверх, Гринёв!

— Не… удержу… — донёсся сорванный голос, потом крик Тарасова, и всё оборвалось.

“Альфа-1” ударилась о склон острова, разлетаясь на обломки. Вспышка взрыва осветила тучи пепла, и через секунду её поглотила раскалённая пыль.

Второй вертолёт вздрогнул от шока экипажа. В кабине повисла тишина, прерываемая только звоном приборов.

— …Всё… — тихо сказал Зайцев, не отрывая взгляда от окна. — Их нет.

— Мы должны были… — начал было Бен, но голос сорвался.

— Замолчи, — резко перебил Громов, но сам отвёл глаза, чтобы никто не видел, как он стискивает кулаки.

Сквозь шум винтов все слышали только раскаты далёкого грома и глухое эхо взрыва. Остров продолжал рушиться позади, а вместе с ним — всё, что они потеряли.

Второй вертолёт шёл низко над бушующим морем, лопасти с трудом пробивали плотный, влажный воздух. Волны снизу вздымались, словно пытались дотянуться до них, а ветер срывал пену и швырял в иллюминаторы.

— Чёрт, погодка, — пробурчал Лебедев, крепче вжимаясь в кресло. — Ещё немного — и нас самих унесёт.

— Молчи, — отрезал Шевцов, следя за приборами. — Мы должны держать курс.

Бен сидел ближе к дверному проёму, глядя на тёмную полосу горизонта. Его лицо было серым, губы сжаты в тонкую линию.

— Мы… не могли их вытащить? — спросил он тихо, будто обращаясь не к кому-то конкретно.

— Бен… — Настя положила руку ему на плечо. — Если бы остались, нас бы ждала та же участь.

— А Джек… — он сжал кулаки, — он знал, что не уйдёт. И всё равно…

Соколов, сидя напротив, глухо сказал:

— Иногда кто-то должен остаться, чтобы другие выжили. И он это понимал.

Громов закрыл глаза, чувствуя, как вертолёт слегка трясёт. Пепельные облака тянулись над ними, а вдали, там, где недавно был остров, теперь только глухое зарево и чёрный столб дыма.

— Это место… оно забрало слишком много, — прошептал Зайцев.

— Главное, чтобы не забрало нас, — жёстко ответил Шевцов, пытаясь перекричать вой мотора.

Над морем становилось темнее. Молнии били всё ближе, и каждый раз, когда вспыхивало небо, лица внутри на мгновение озарялись — усталые, испуганные, но живые.

Никто уже не говорил о победе. Все думали только о том, чтобы дожить до берега.