День, который не давал покоя
Глава XXV
Следующий день начался странно — слишком шумно для этого дома.
Люси и Мария почти одновременно спустились на кухню и сразу почувствовали: что-то происходит. В воздухе витала суета, не тревожная, но непривычно живая. Люди говорили вполголоса, но часто, перебивая друг друга. Кто-то что-то объяснял, кто-то делился новостями, кто-то смеялся, словно в доме ожидалось нечто важное.
Повар был особенно необычен.
Перед ним лежала совершенно новая тетрадь — чистая, плотная, с аккуратными страницами. Он перелистывал её с таким видом, будто держал в руках древний фолиант. Что-то записывал, что-то вычеркивал, пробовал соусы, проборматывал себе под нос, колдовал над блюдами так увлечённо, что не замечал никого вокруг.
Экономка мелькнула мимо Люси быстрым шагом.
— Люси… — начала она, но, встретившись с её взглядом, вдруг остановилась.
— Ладно, — коротко сказала она уже мягче. — Я попрошу другого.
И тут же исчезла за дверью, словно её ждали в трёх местах одновременно.
Люси осталась стоять посреди кухни, не понимая, за что взяться. Обычно она легко находила себе дело, но сегодня всё будто происходило без неё.
Мария тем временем спокойно выпила чай. Без суеты, без лишних мыслей. Она надела фартук, повязала косынку и, не сказав ни слова, направилась в теплицу — туда, где всё было понятно и честно: земля, цветы и тишина.
Эмилия подошла к Люси чуть позже.
Она хотела поздороваться — это было видно по её движению, по неуверенной улыбке. Но Люси едва заметно отвернулась. Не резко, не грубо — просто так, что стало ясно: сейчас не время. Настроения не было, даже несмотря на то, что злость уже почти ушла, оставив после себя усталость.
Люси направилась в подсобку.
Там стояли ящики с товаром, который вчера привёз кучер. Она принялась разбирать его методично, аккуратно, словно работа могла удержать мысли на месте. Из-за двери доносились шаги, приглушённые возгласы, чьи-то распоряжения. Кто-то командовал — наверняка экономка. Подготовка шла полным ходом.
«Наверное, ждут гостей», — мелькнуло у Люси.
И тут же исчезло. Её это больше не трогало.
Работая, она ловила себя на том, что мысли о Джеке становятся тише. Не исчезают — нет. Но больше не рвут изнутри. Она понимала: ей нужно справиться с этим чувством. Не убежать, не закрыться, а пережить.
Тем временем Генри сидел в своём кабинете.
Перед ним лежал список имён и обязанностей. Он писал задания на месяц вперёд — для Фредди, для садовника, для экономки, для повара, для Эмилии. Всё должно было работать чётко и без него.
Последнее письмо он держал отдельно.
Для Марии — для неё он писал сейчас.
Он долго подбирал слова.
«Дорогая Мария…»
Чернила ложились мягко, будто сами знали, какими быть.
Он писал о том, что осень в этом году будет ветреной и сырой. Что теплица — самое тёплое и надёжное место, и он хочет, чтобы она работала только там. Чтобы ни при каких обстоятельствах не выходила в сад. Если понадобится — наймут помощника, Джули экономка уже будет предупреждена.
Но цветы… цветы он хотел оставить только ей.
Он писал, что она напоминает ему редкий цветок — белую камелию, которая расцветает вопреки холоду, оставаясь хрупкой и сильной одновременно. Что её присутствие делает дом живым, а тишину — тёплой.
В конце он написал о том, что обязательно вернётся.
Что будет скучать.
Что будет помнить о ней — каждый день.
Письмо он аккуратно сложил и положил в небольшую коробочку вместе с остальными. Эти письма экономка откроет после его отъезда. А до отъезда оставалось всего четыре дня.
Четыре дня, чтобы привести дом в порядок, завершить дела и… разобраться в себе.
В этот раз Генри решил собирать вещи сам.
Не из упрямства — из необходимости побыть наедине с мыслями. Ему казалось, что сегодняшняя прогулка с Марией должна что-то изменить. Что отношения наконец сделают шаг вперёд.
Его размышления прервал стук.
— Войдите, — сказал он.
Фредди вошёл и почтительно наклонил голову.
— Ваша карета подана, мистер Генри.
Генри взял плащ, спустился вниз и вскоре уже ехал за Джеком.
Джек был в банке.
Он хотел помочь Генри — и одновременно искупить свою вину перед Люси. Он решил организовать ужин для всего персонала: прощальный, тёплый, настоящий. Через четыре дня он уезжал вместе с Генри.
Он выделил деньги на наряд для Люси.
И на ожерелье — простое, но изящное. Он понимал: словами не всегда можно всё исправить.
Они поехали в Кондрат.
Купили всё необходимое, выбрали букеты для дам. Джек настоял, чтобы для каждого в доме был свой небольшой подарок — полезный, но с памятью. Он был воспитан так. Его бабушка когда-то служила в семье и знала цену труду. Она научила его уважению и благодарности.
И он пронёс это через всю жизнь.
К вечеру дом снова наполнился движением.
Когда солнце стало клониться к закату, экономка собрала всех на кухне.
— Слушайте внимательно, — сказала она. — Через два часа всех работников ждут в основном зале. Ужин.
Она сделала паузу.
— Это распоряжение мистера Генри и мистера Джека. Быть всем.
И дом, словно затаив дыхание, начал готовиться к веч
еру, который должен был многое расставить по местам.