Ночные признания:
Глава XXIII
Дом погрузился в тихую, почти магическую тишину. Шум и суета растворились в воздухе, оставив лишь лёгкое эхо свечей и отголоски прошедшего дня. Люси, оставшись дома, не могла найти себе места. Она сидела на полу, опершись спиной о кровать, ноги подтянула к груди, а руки обвивали их, словно пытаясь удержать себя от беспокойства. Сердце билось слишком быстро, мысли путались, и она понимала: сейчас ей необходимо выговориться.
— Мария… — тихо начала она, едва сдерживая дрожь в голосе. — Мне… мне нужно рассказать тебе всё.
Мария, сидевшая рядом на небольшом стуле, молча кивнула, протянула руку, чтобы удержать подругу, и приготовилась слушать.
— Всё началось с того дня, когда Джек приехал, — начала Люси, — я не могла представить, что кто-то может так… сразу затронуть меня. С первого взгляда… как будто весь мир изменился. Его улыбка, его глаза — они будто читали меня, понимали мои мысли без слов. Я даже не успела подготовиться, Мария. Я не знала, что такое может произойти со мной.
Её голос срывался, и она сделала паузу, глубоко вздохнув, пытаясь упорядочить бурю чувств.
— Он игриво общался со мной, — продолжила она, — приносил цветы, смеялся, шутил, но не как бездумный юнец, а так… как будто ценил каждый момент со мной. Когда мы гуляли, я чувствовала себя, будто знаю его сто лет. Легко, спокойно, словно весь мир сужался до нас двоих. Я… я никогда не испытывала ничего подобного, Мария. Никогда.
Она закрыла глаза и уткнулась лицом в колени, шёпотом продолжая свой рассказ:
— Но потом… я увидела, как он пригласил Эмилию на бал. Я не могла… я не могла сдержать ревность. Вдруг все эти лёгкие шутки, подарки, разговоры о детстве — всё, что казалось нашим, стало чужим. Я поняла, что впервые ощущаю такое влечение — взрослое, глубокое, не детское, как когда мы были молоды. Я хотела быть рядом с ним, быть важной для него. Я хотела, чтобы он смотрел только на меня…
Люси заплакала, тихо всхлипывая. Мария осторожно обняла её, прижимая к себе, позволяя подруге излить всю бурю эмоций.
— Я… я не знаю, как справиться с этим, — продолжала Люси, — потому что я никогда не была готова к такому. Он… он изменил всё вокруг меня. И в то же время я понимаю… я боюсь, Мария. Боюсь того, что будет дальше. Боюсь, что мои чувства слишком сильны, а он… он может не чувствовать того же. Я не готова терять себя в этой любви, а уже чувствую, что теряю покой.
Мария молча слушала, не перебивая. Она понимала, что слова не могут передать всю глубину переживаний Люси, что эти признания — как открытая рана, которую нельзя спрятать.
— Я так долго держала всё в себе, — продолжала Люси, — думала, что это просто симпатия, лёгкое увлечение. Но теперь… теперь я знаю, что это больше. Это невозможно игнорировать, невозможно забыть. Я смотрю на него, и каждый раз сердце дрожит. А когда он улыбается другим, смеётся с ними… — она запнулась, сжала руки в кулаки — — я чувствую ревность, Мария. И впервые в жизни мне хочется быть единственной, быть любимой.
Люси опустила голову, и её слёзы тихо стекали по щекам. Мария осторожно провела пальцами по её волосам, шепча:
— Всё будет хорошо, Люси. Ты не одна. Мы разберёмся. И ты сможешь понять, чего ты действительно хочешь.
Люси подняла взгляд, глаза её светились смесью страха и надежды:
— Я просто… хочу понять, могу ли я быть с ним. И если смогу, Мария… я должна быть смелой. Я должна решиться.
Мария улыбнулась, прижимая подругу к себе крепче:
— И ты будешь смелой. Я верю в тебя, Люси. Всё постепенно станет ясным.
Ночь длилась, а две подруги сидели у окна, обнявшись, и в тишине чувствовали тепло друг друга. Для Люси это был момент очищения, момент, когда она впервые признала себе правду о своих чувствах. И хотя завтра придётся действовать осторожно, сегодня она просто позволила себе быть собой — с болью, надеждой и трепетом, который с
огревал её сердце.