Утро наступило тихо и неестественно:

ГЛАВА X

Медленно, будто сам дом не решался разбудить своих обитателей.

Дождь лил с ночи — тяжёлый, холодный, настойчивый. Он бил по стеклам, стекал по карнизам и собирался тёмными лужами во дворе. Воздух в доме был сырой, наполненный запахом мокрого камня и гаснущих каминов.

Мария и Люси не спустились к завтраку.

Они сидели в своей комнате, одетые, но неподвижные, словно любое движение могло ускорить неизбежное. Впервые за всё время в этом доме им не хотелось ни говорить, ни смеяться, ни даже смотреть друг на друга. Внутри было пусто. Та самая пустота, что возникает перед расставанием — когда ещё ничего не произошло, но всё уже потеряно.

Мария первой нарушила тишину.

— Как ты думаешь… — голос её дрогнул, — почему всё так произошло?

Люси долго молчала. Она сидела у окна, глядя на дождь, будто искала в нём ответ.

— Потому что я здесь давно, — наконец сказала она тихо. — А Джули — всего три месяца. Я слышала разговоры… она хотела привести сюда свою дочь.

Она посмотрела на Марию внимательно, почти ласково.

— А ты появилась слишком неожиданно. Слишком… вовремя.

Мария сжала пальцы.

— Ты думаешь… это было для меня?

— Да, — без колебаний ответила Люси. — Раствор был предназначен тебе. Ты бы не стала им пользоваться. Ты бы поняла. У тебя нюх… как у людей, выросших на земле.

Она горько усмехнулась.

— А попалась я. И, знаешь… я рада. Потому что теперь мы видим её настоящее лицо.

Мария покачала головой.

— Я уйду с тобой.

— Нет, — Люси резко повернулась. — Не смей.

Она подошла ближе и взяла Марию за руки.

— Оставайся. Я прошу тебя. Не просто так ты здесь оказалась. Этот дом… он выбрал тебя. Даже если хозяин ещё этого не понял.

Она улыбнулась сквозь усталость.

— Мы будем писать друг другу. Я найду путь. А ты — останься.

За окном дождь усилился, будто соглашаясь с их разговором.

Время тянулось мучительно долго.

Генри уже позавтракал.

Он был сосредоточен, молчалив и непривычно напряжён. Вернувшись в кабинет, он велел позвать садовника и Фрэнка — человека, который всегда открывал двери, подавал зонт, видел всё, но никогда не говорил лишнего.

Фрэнк был из тех, кто знал дом не хуже стен.

Они сидели напротив Генри, а тот слушал, не перебивая.

Фрэнк говорил спокойно, но каждое слово ложилось тяжёлым камнем.

— С появлением мисс Марии миссис Джули стала нервной, — сказал он. — У неё были иные планы. Я случайно подслушал разговор с поваром. Они обсуждали, как можно устроить сюда её дочь — Эмилию.

Он замялся.

— Она очень скучает. Муж её пропал. Она одна.

Садовник добавил уже со своей стороны:

— Мария талантлива. Она чувствует землю. Если бы раствор попал к ней в руки — она бы сразу поняла, что с ним что-то не так. У неё острое обоняние.

Он вздохнул.

— Но из-за наказания она неделю не работала со мной в саду. Мы не успеваем. Поэтому Люси отправили внутрь. Всё совпало слишком… удобно.

Генри слушал, глядя в стол.

Потом встал.

— Благодарю. Прошу вас удалиться. И пригласите ко мне миссис Джули.

Джули вошла тихо.

Она поприветствовала хозяина и, по его жесту, села. Руки её дрожали.

— Меня рекомендовал вас мистер Фредди, банкир, — начал Генри ровно. — Он говорил о вас как о честном и надёжном человеке.

Он поднял взгляд.

— Но здесь я вижу иной ход событий. Я провёл внутреннее расследование и пришёл к выводу: вина лежит не на Люси и не на Марии.

Джули сжалась.

Слеза скатилась по щеке.

Генри встал и отошёл к окну. Он не умел смотреть на чужие слёзы.

— У вас есть один шанс, — сказал он, не оборачиваясь. — Расскажите всё.

Джули заговорила не сразу.

— Мне пятьдесят лет, мистер Генри… — голос её был едва слышен. — Я далеко от дома. Моя дочь… ей семнадцать. Она живёт у сестёры. Муж мой пропал пятнадцать лет назад.

Она закрыла лицо руками.

— Я надеялась… что смогу быть рядом с ней. Я поступила нечестно. Мне стыдно.

Тишина растянулась.

— Вы вправе уволить меня, — прошептала она. — Я приму любое решение.

Генри молчал.

— Прошу вас собрать вещи, — сказал он наконец.

Джули поднялась, поправила платье, вытерла слёзы.

— Разрешите идти?

Он выдержал паузу. Потом повернулся к ней полубоком.

— Через три дня возвращайтесь. С дочерью.

— Вы будете жить здесь.

Джули застыла.

— Свободны.

Она вышла из 

кабинета, не веря, что ещё дышит.

А дождь за окнами начал стихать.