Глава 3. Проект «Наше будущее»

Но Селена знает — Шан не исчезает просто так. Он исчезает только когда болит. И сегодня боль была её виной. Она идёт домой с тяжёлым сердцем. Ночью она не спит, глядя в потолок, и перед глазами стоят два лица — дерзкое, татуированное, как вызов, и мягкое, кареглазое, как убежище. Она не знает, почему выбрала между ними невозможно. Она не знает, что она уже выбрала — когда позволила Чазарэ коснуться себя.

Мать заходит в её комнату без стука, садится на край кровати и долго молчит.

— Селена, — говорит она наконец. — Я вижу, как ты на них смотришь. И как они смотрят на тебя. Будь осторожна. Я когда-то… в общем, не повторяй моих ошибок.

— Каких ошибок, мам?

Мать качает головой и выходит. Селена остаётся одна, и ей кажется, что вся комната наполнена тенями прошлого. Она достаёт телефон и пишет в общий чат:

«Завтра в 10 у фонтана. Работаем. Нужно поговорить».

Она не знает, придут ли оба. Но она знает — если не придут, это будет концом чего-то большего, чем просто дружба.

—

Глава 3. Проект «Наше будущее»

На следующее утро Шан появляется у её двери с планшетом и флягой кофе. Будто ничего не случилось. Будто он не видел того, что видел. Но Селена замечает тени под его глазами и понимает — он тоже не спал.

— У меня идея, — говорит он, открывая чертёж. — Помнишь старый фонтан в парке? Тот, где мы играли в пиратов?

— Конечно, — кивает она.

— Его обещают снести. Но я думаю… мы можем восстановить его. Своими руками. Я спроектирую, ты нарисуешь декор, а Чазарэ… — он делает паузу, — Чазарэ сделает металлическую часть. Если он согласится.

Селена поднимает бровь. Предложение выглядит как попытка склеить то, что треснуло.

— Ты хочешь, чтобы мы опять работали вместе? — спрашивает она осторожно.

Шан поднимает на неё глаза, и в них столько тепла, что она почти плачет.

— Я хочу, чтобы мы остались вместе, — говорит он просто. — Иначе зачем всё это?

Она соглашается. Вечером они втроём собираются в гараже. Чазарэ долго молчит, рассматривает чертежи, потом хмыкает.

— Ты серьёзно, Шан? Фонтан? Мы будем таскать камни в поту?

— Ты умеешь варить металл, — спокойно отвечает Шан. — Ты нужен.

Чазарэ смотрит на Селену, и она видит в его глазах согласие, смешанное с вызовом.

— Ладно, — говорит он. — Но только при одном условии. Ты, Шан, перестанешь быть роботом. Ты даже улыбнуться не можешь без чертежа.

Они оба усмехаются, и Селена впервые за несколько дней чувствует облегчение. Втроём они выходят к фонтану — он стоит на площади, покрытый граффити, с отколотыми краями и засохшей водой. Но Селена видит его по-другому — она видит, как он может выглядеть: с керамическими плитками, струями воды и тремя каменными скамьями.

— Мы сделаем его красивым, — говорит она, кладя руку на холодный камень. — Я нарисую эскизы.

— А я — конструкцию, — добавляет Шан.

— А я — взорву всё к чёрту, если что-то пойдёт не так, — ухмыляется Чазарэ.

Они смеются, и их голоса разносятся по пустынной площади. Солнце садится, и тени становятся длинными. Селена замечает, что Чазарэ смотрит на неё, а Шан — на Чазарэ, и между ними снова проскальзывает та самая искра, которую нельзя назвать дружбой.

Но она отгоняет мысль. Сейчас главное — фонтан. Проект. Будущее, в котором они могут быть счастливы.

На следующее утро к фонтану приходит ещё один человек — Миша, сосед Чазарэ, местный художник-граффитист. Он предлагает разрисовать старую стену рядом с фонтаном. Селена сначала сомневается, но Шан его поддерживает. А Чазарэ внезапно ревнует — слишком уж долго Миша смотрит на Селену. Он не говорит ей об этом, но в воздухе висит напряжение. Миша — новый элемент, который добавляет искры в уже кипящий котёл. Селена замечает, что Чазарэ нервно сжимает трубку сварки, когда Миша прикасается к её плечу, показывая эскиз. Шан, в свою очередь, смотрит на это с лёгкой иронией и тихо говорит Селене:

— Он ревнует. Даже к художнику.

— Это глупо, — отвечает она.

— Это любовь, — поправляет Шан, и его голос дрогнул. Она отворачивается и начинает рисовать, пряча слёзы. Потому что она чувствует ту же ревность к каждому, кто подходит к Шану и Чазарэ. Она просто умеет её прятать. А они — нет. И этот фонтан становится не просто стройкой, а зеркалом всех их чувств, которые они не могут выразить словами.