Глава VIII

Я вложил всю ярость в один стремительный выпад. Катана сверкнула в воздухе, целясь точно в щель маски Исиро. Это должен был быть финал — чистый, быстрый и справедливый.

Исиро, увидев меня, издал нечленораздельный вопль и, в порыве животного ужаса, дернулся назад, загребая руками дорожную пыль. Это жалкое, трусливое движение и спасло ему жизнь. Мое лезвие лишь чиркнуло по фарфору его маски, оставив глубокую борозду и содрав кожу на щеке, но не задев кость.

— Защищайте господина! — взревел один из гвардейцев, бросаясь наперерез.

Удар, предназначавшийся предателю, приняли на себя его телохранители. Раздался резкий лязг стали. Мой клинок рассек доспех первого бросившегося солдата, отбрасывая его к скале, но импульс атаки был потерян.

Исиро, почуяв, что смерть прошла в волоске от него, отполз за крупы лошадей, прижимая ладонь к окровавленному лицу. Его глаза, расширенные от испуга, лихорадочно блестели из-за поврежденной маски.

— Убейте его! — завизжал он, срываясь на фальцет. — Чего вы стоите?! Окружайте!

Гвардейцы, видя, что их лидер жив, опомнились. Шестеро солдат выставили копья, перекрывая узкое пространство теснины. Они были профессионалами, и первый шок прошел, сменившись холодной решимостью выполнить приказ.

Я остался один против целого отряда в «Глотке Дракона». Сзади — заваленная дорога, впереди — стена щитов и копий, а за их спинами — раненый Като, всё еще притороченный к седлу.

Я понял, что одного меча здесь будет недостаточно — копья гвардейцев держали меня на расстоянии, не давая прорваться к Като. Тогда я выхватил «Пустоту».

Вместо того чтобы ударить врага, я с силой вонзил черный клинок прямо в каменистую почву у своих ног.

— Замри, — выдохнул я.

Мир вокруг словно на мгновение лишился звуков. От точки соприкосновения ножа с землей во все стороны ударила видимая глазу волна инея. Это не был просто холод — это было дыхание самой бездны. Дорожная пыль, пропитанная ночной сыростью, мгновенно кристаллизовалась, превращаясь в идеально гладкое, предательское зеркало льда.

Раздался дружный вскрик. Гвардейцы, собиравшиеся перейти в атаку, потеряли опору. Сапоги, подбитые металлом, заскользили по обледенелой поверхности. Копья, только что грозно нацеленные мне в грудь, заплясали в воздухе, когда солдаты начали валиться друг на друга, пытаясь удержать равновесие.

Строй «Сынов Солнца» рассыпался в мгновение ока. Те, кто стоял ближе всего, оказались буквально приморожены к земле — ледяная корка схватила их подошвы мертвой хваткой.

— Колдовство! — взвизгнул кто-то из глубины отряда.

Воспользовавшись их замешательством, я вырвал нож из земли. Лёд не исчез, продолжая сковывать движения врагов, но путь к Като теперь был открыт. Я рванулся вперед, скользя по собственной ледяной дорожке с уверенностью конькобежца — «Пустота» давала своему хозяину твердость шага там, где другие падали.

Я проскочил мимо неуклюже взмахнувшего мечом гвардейца и оказался у крупа лошади, на которой безжизненно висел Като. Исиро, завывая от ярости и страха, пытался подняться на карачки на скользком льду, но раз за разом падал, напоминая выброшенную на берег рыбу.

Времени на раздумья не оставалось. Воздух пронзил свист первой стрелы — она звякнула о скалу в дюйме от моей головы. Гвардейцы на флангах, не попавшие в ледяную ловушку, уже вскидывали луки.

Одним мощным рывком я перерубил кожаные ремни, удерживавшие Като. Он едва не соскользнул на лед, но я перехватил его за пояс и, используя инерцию собственного прыжка, забросил его тело глубже в седло. В ту же секунду я сам взлетел на спину коня позади начальника стражи.

— Но! — мой крик разорвал тишину ущелья.

Я с силой ударил пятками в бока мерина. Животное, обезумевшее от запаха крови, звона стали и неестественного холода, исходящего от «Пустоты», рвануло вперед.

Это был безумный аллюр по зеркальной глади. Конь скользил, его копыта высекали искры из-под тонкой корки льда, но магическая связь с ножом, казалось, передавала животному часть моей уверенности. Мы неслись прямо на строй лучников.

— Стреляйте! Сбейте его! — надрывался сзади Исиро, чье лицо превратилось в маску из грязи и запекшейся крови.

Запели тетивы. Я пригнулся к шее коня, закрывая своим телом бесчувственного Като. Одна стрела ожгла мне плечо, вторая с глухим стуком вонзилась в луку седла. Но строй пехоты, скованный льдом, не успел сомкнуться. Мы пронеслись сквозь них, как раскаленный нож сквозь масло. Копыта мерина вмяли в лед чьи-то щиты, послышались крики боли и треск ломаемых копий.

Вылетев из обледенелой зоны, конь наконец почувствовал под ногами твердую землю и понесся прочь от «Глотки Дракона» с удвоенной силой.

Я обернулся лишь на миг. В утренних сумерках ущелье казалось разрытой могилой. Исиро стоял посреди дороги, бессильно размахивая мечом, а его люди пытались подняться на ноги на предательском льду.

— Мы еще встретимся, крыса! — бросил я в холодный ветер.

Мы скакали по узким тропам, пока огни факелов преследователей не превратились в крошечные искры, а затем и вовсе исчезли за поворотом скалы. Небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в тревожный багрянец.

Через час бешеной скачки я почувствовал, как Като в моих руках зашевелился. Он издал глухой стон и приоткрыл глаза.

— Кайдзи?.. — его голос был едва слышен. — Мы… в аду?

— Почти, — я натянул поводья, замедляя ход у развилки, ведущей к хижине Дзиро. — Мы в паре миль от спасения. Но замок Касуми теперь официально объявит нас демонами. Как ты?

Като попытался выпрямиться, его лицо исказилось от боли, но взгляд остался ясным:

— Хидэо… он не просто хотел моей смерти. Кайдзи, сегодня в замке большой прием. Приезжают послы соседних провинций. Если он решится на переворот, это произойдет завтра, при свидетелях, чтобы закрепить свою власть.

Хижина Дзиро встретила нас запахом сушеной травы и очага. Это было скромное, но надежное убежище, затерянное в густых зарослях у ручья. Дзиро, крепкий старик с мозолистыми руками, принял нас без лишних расспросов — одного имени Като Масанори было достаточно, чтобы он открыл двери и достал свои скудные запасы еды.

Вечером, когда за окнами окончательно стемнело, мы собрались вокруг очага. Горячая похлебка немного вернула мне силы, но мысли всё еще были далеко — там, на северных тропах, куда ушла О-Рин.

— Дзиро, — я нарушил тишину, помешивая угли в очаге. — Женщина, что привела тебе мерина… Ты видел, куда она отправилась после? Говорила ли она что-нибудь?

Старик медленно покачал головой, подливая в чашки горячую воду:

— Она была как тень, господин. Привела коня, шепнула мне на ухо слова Като-сана и исчезла быстрее, чем туман над ручьем. Я лишь успел заметить, что она уходила в сторону северного перевала, но разве за ней уследишь? «Тени» не оставляют следов для таких, как я.

Я нахмурился. Северный перевал был опасным местом, особенно сейчас, когда патрули Хидэо прочесывали каждый куст.

— Завтра утром я возьму своего коня и отправлюсь на её поиски, — твердо произнес я. — Мы договорились встретиться, но обстоятельства в шахте изменились. Она должна знать, что мы живы, и я должен убедиться, что доказательства в безопасности.

Като, бледный, с повязкой, через которую всё еще проступала кровь, резко выпрямился, опершись на локоть:

— Я еду с тобой, Кайдзи. Это мой долг… моя провинция рушится из-за моей слепоты. Я не могу отлеживаться здесь, пока женщина рискует жизнью ради моего спасения.

— О чем вы говорите, Като-сан? — в  голосе Дзиро слышалось искреннее беспокойство. — Вы и шага не сделаете без боли. Лошадь растрясет ваши раны быстрее, чем вы доедете до опушки.

— Он прав, — отрезал я, глядя Като прямо в глаза. — В таком состоянии ты будешь для меня обузой. Если мы наткнемся на разъезд Хидэо, мне придется защищать тебя, а не преследовать цель. Оставайся у Дзиро. Наберись сил. Ты понадобишься мне, когда придет время возвращаться в замок.

Като открыл было рот, чтобы возразить, но, встретив мой непоколебимый взгляд и увидев решимость на лице старика-крестьянина, лишь тяжело выдохнул и опустил голову:

— Ваша правда… — горько прошептал он. — Старый волк стал слишком слаб для долгой охоты. Езжай, Кайдзи. Найди её.

Вскоре в хижине воцарилась тишина. Дзиро устроился у порога, а мы с Като легли на циновки. «Пустота» лежала рядом со мной, и её холодное сияние едва заметно пульсировало во тьме, словно напоминая, что завтрашний день принесет новые испытания.