Глава X

Я пришел в себя от резкого запаха сырости и ржавчины. Руки и ноги весили целую тонну — тяжелые кандалы, выкованные из холодного железа, впивались в запястья, блокируя любой поток энергии. Я висел на стене в самой глубокой темнице замка Касуми.

Свет факела за решеткой выхватил из темноты фигуру. Хидэо. Он больше не носил маску — его лицо, тонкое, аристократичное и пугающе спокойное, светилось триумфом. В руках он вертел «Пустоту», бережно обернутую в шелковую ткань.

— Знаешь, ронин, я должен поблагодарить тебя, — мягко произнес он, подходя к самой решетке. — Твое бессмысленное геройство у Одинокой сосны дало мне идеальный предлог. Теперь весь народ Касуми верит, что на провинцию напали демоны-отступники, подосланные соседями. Ты — живое доказательство моей необходимости как защитника.

Он усмехнулся, глядя на нож:

— Завтра на рассвете, на главной площади, перед лицом послов и горожан, я лично отсеку голову тебе и твоему другу Като. Ты недооценил Исиро, ронин, — Хидэо усмехнулся, глядя на мои окровавленные кулаки. — Пока ты развлекал моих солдат у Сосны, он не бегал за тобой по лесу. Он просто вспомнил, что десять лет назад начальник стражи Като спас от налоговой петли одного упрямого крестьянина по имени Дзиро. Исиро предположил, что Като, верный своим долгам, пойдет именно туда, где его не выдадут власти. Старый крестьянин встретил смерть молча, как и подобает верному человеку, но кровь на пороге его дома привела нас к Като быстрее, чем любая ищейка.

Мое сердце сжалось. План провалился. Като схвачен, Дзиро мертв, О-Рин пропала, а единственное оружие, способное остановить этого безумца, теперь в его руках.

Хидэо медленно поднял лакированный ларец, обитый свинцовыми пластинами. Он приоткрыл крышку лишь на мгновение: я увидел «Пустоту», утопленную в бархат и обернутую тяжелым заговоренным шелком. Даже сквозь ткань было видно, как иней мгновенно проступает на стенках шкатулки. Хидэо захлопнул крышку, и я заметил, как дрогнули его пальцы.

— Я не дурак, чтобы хватать смерть за лезвие раньше времени, — прошептал он. — Но завтра на эшафоте эта мощь станет моей.

— Удивительная вещь, — его голос слегка дрогнул. — Она ненавидит меня так же сильно, как и ты. Но завтра, когда я явлю её народу как дар небес, я заставлю этот лед служить моему Солнцу. Даже боги подчиняются тем, у кого хватит воли их обуздать.

— Ты проиграл, Кайдзи, — Хидэо развернулся, чтобы уйти. — Завтра солнце взойдет над моей провинцией. А для тебя оно больше не взойдет никогда.

Дверь темницы захлопнулась с тяжелым гулом, оставив меня в абсолютной тишине. Но в этой тишине, где-то на самой границе сознания, я вдруг почувствовал едва уловимый холод. «Пустота» в руках Хидэо всё еще звала своего хозяина.

Тьма в камере казалась живой, она давила на грудь, высасывая надежду вместе с остатками тепла. Но вдруг сквозь тяжелый запах плесени пробился едва уловимый аромат ночного жасмина — духи, которые О-Рин носила даже в самые опасные вылазки.

— Кайдзи… — шепот был тише шелеста сухой листвы, он доносился прямо из-под пола, где зияло узкое сточное отверстие.

Я прижал щеку к холодным камням, игнорируя боль в растянутых плечах. — О-Рин? Ты безумна. Тебя казнят вместе с нами, если найдут.

— Меня не найдут, — в её голосе промелькнула слабая тень прежней усмешки. — Слушай внимательно. Замок гудит, как потревоженный улей. Хидэо выставил «Пустоту» на обозрение в тронном зале, он упивается триумфом. Но он забыл, что замковые стоки строил еще дед Като, и они помнят своих хозяев.

В узкой щели между камнями показались тонкие пальцы. Она просунула небольшой, обмотанный кожей предмет — тонкий стальной штифт и крохотный флакон с маслом.

— Кандалы на твоих руках из особого сплава, но замки старые. Смажь их и используй штифт. У тебя будет ровно час до того, как стража придет за вами перед рассветом. Я буду ждать у подножия эшафота. Когда начнется суматоха — не ищи меня, ищи «Пустоту». Без неё нам не выбраться из Касуми.

Пальцы О-Рин исчезли в темноте. Я остался один, но теперь в моих руках был ключ к свободе, а в сердце снова горел огонь. Масло мягко легло на ржавый металл, и я начал свою тихую работу.

Щелчок первого замка прозвучал в тишине подземелья как гром небесный. Я замер, прислушиваясь к шагам стражи в коридоре, но слышен был лишь далекий лай собак и шум ветра.

Спустя несколько минут я стоял посреди камеры, растирая затекшие запястья. Свободен. Но затем мой взгляд упал на массивную дубовую дверь с узким глазком. Сбежать сейчас? Прокрасться мимо патрулей и исчезнуть в лесах, оставив Като гнить здесь, а Хидэо — праздновать победу? Я не мог так поступить. После некоторого раздумья, вздохнув, я надел кандалы назад для маскировки и стал ждать утра.