Глава 1: Слепая зона

Вечерний Киев захлебывался в огнях бесконечных пробок. Моросил мелкий, колючий дождь, превращая тротуары в темные зеркала, в которых дрожали неоновые вывески бутиков. Но внутри столичного выставочного центра царила иная реальность — стерильная, слепящая и пугающе дорогая.

Воздух здесь был пропитан запахом дорогого парфюма, новой резины и огромных амбиций. Под софитами застыли концепт-кары, чьи кузова сияли так ярко, что резало глаза. Это была настоящая ярмарка тщеславия, где каждый улыбался по расписанию и продавал свою лояльность по самому выгодному курсу.И только один человек в этом зале не пытался казаться кем-то другим. Он просто владел этим миром.

Евгений Савченко, генеральный директор корпорации «Атлас», стоял чуть в стороне от основного подиума. Идеально скроенный костюм-тройка подчеркивал его мощные плечи, а закрытая поза и тяжелый, непроницаемый взгляд делали его похожим на статую из черного гранита. Евгений ненавидел суету. Он привык к тишине кабинетов и цифрам, которые никогда не лгут.

После аварии десять лет назад его жизнь превратилась в безупречно отлаженный механизм, где не было места лишним деталям — таким, как воспоминания о юности. Он выстроил свою империю на месте выжженной памяти, и фамилия Савченко стала в Украине синонимом жесткости и абсолютного успеха.

— Презентация нового двигателя идет по графику, Евгений Викторович,— вкрадчиво доложил помощник.

— Пресса в восторге от аэродинамики.

— Пресса ест то, что ей дают, — сухо отрезал Евгений, даже не обернувшись.

— Мне нужны не хвалебные статьи, а цифры предзаказов.

Он уже собирался уйти, когда до его слуха долетел звонкий, уверенный женский голос, доносившийся от стенда с главным флагманом «Атласа» — матово-чёрным спорткаром.

— …дизайн эффектный, не спорю, — говорила девушка, обходя машину по кругу.

— Но вы зря пожертвовали углом наклона передних стоек ради эстетики. На скорости свыше двухсот здесь возникнет турбулентный карман. Поток воздуха будет «запираться», и ваш хваленый двигатель начнет перегреваться уже через пятнадцать минут гонки. Это не машина, это очень дорогая ошибка архитектора, который забыл про физику.

Вокруг девушки моментально образовался вакуум тишины. Журналисты опустили камеры, а инженеры «Атласа» заметно побледнели.

Евгений почувствовал, как в виске кольнула знакомая тупая боль. Его раздражение было почти осязаемым. Какая-то девчонка, стоящая здесь с бокалом воды, только что назвала его флагман «ошибкой»?

Он двинулся к стенду. Люди инстинктивно расступались перед ним, чувствуя исходящую от Савченко волну ледяной угрозы.

— Смелое заявление, — его голос, низкий и вибрирующий, заставил девушку замолчать.

— Вы, вероятно, эксперт мирового уровня, раз позволяете себе публично редактировать работу моих инженеров?

Она медленно обернулась.

Её звали Тата Ткаченко. Она давно оставила мечты о карьере в автоспорте, став успешным архитектором, но страсть к технике и инженерное чутье никуда не делись.

Тата замерла. Сердце в её груди пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный, болезненный ритм.

Женя. Перед ней стоял тот самый мальчишка из её детства, с которым они когда-то строили планы на жизнь. Но в глазах этого мужчины — холодного, мужественного, пугающе закрытого — не было ни тени тепла. Только ледяное высокомерие. Он не узнавал её. Совсем.

Боль от этого осознания была такой острой, что Тата инстинктивно выпрямилась, скрывая дрожь за маской гордого безразличия.

— Чтобы увидеть трещину в фундаменте, не нужно быть строителем, господин Савченко, — ровным тоном ответила она, глядя ему прямо в глаза.

— Достаточно иметь зрение. Ваша машина красива, но она не доедет до финиша.

Евгений шагнул к ней вплотную, нарушая все границы личного пространства. Он навис над ней, обдавая жаром своего тела. Он ненавидел её в этот момент. Она бесила его своим спокойствием и тем, как странно и глухо заныло где-то под его «стальной броней».

— Ваше имя, — приказал он.

— Тата Ткаченко. И мой профессиональный совет вам: проверьте систему охлаждения, пока не стало поздно.

Она развернулась и пошла к выходу, стараясь, чтобы её походка оставалась уверенной. Евгений смотрел ей вслед, и внутри него закипала темная ярость, смешанная с необъяснимым желанием сломить это сопротивление.

— Узнай о ней всё, — бросил он подошедшему начальнику охраны.

— Кто она, где работает, с кем живет. И подготовь документы на аудит нашего нового офиса.

— Вы хотите привлечь её к работе, Евгений Викторович? — удивился тот.

— Я хочу, чтобы она ответила за каждое свое слово. И завтра в девять утра эта Ткаченко должна сидеть в моем кабинете.