Глава 15. Немая оргия

Но уехать Арсен не успел. Ночью, когда он уже собрал вещи, ферма содрогнулась. Купола задрожали и начали вращаться с бешеной скоростью — не плавно, как обычно, а рывками, судорожно, как сердце перед остановкой. Из земли повалил черный дым, пахнущий горелыми лепестками. Арсен выбежал на улицу и увидел, что все работники фермы — человек двадцать — стоят в поле и смотрят на него. Их глаза были белыми, без зрачков. Их рты были открыты, но они не говорили. Они просто стояли и покачивались в такт вращению куполов.

— Что это? — спросил Арсен у Ирмы, которая выбежала следом.

— Гектор, — ответила она. — Он вернулся. Не один. Он привез с собой армию — людей без душ. Таких, как он. Они сейчас в секторе D. Они срезают тюльпаны. Массово. Десятками. Тысячами. Поток разорван. Время пошло вразнос.

Ирма схватила Арсена за руку и потащила к сектору D. По пути они пробегали мимо работников, которые все еще стояли в поле, раскачиваясь. Ирма крикнула Павлу: «Разбуди их! Спой им!», и Павел запел. Голос у него был ужасный — фальшивый, дрожащий, но когда он пел, работники начинали моргать и приходить в себя.

Сектор D был разрушен. Стеклянный купол разбит, грядки перекопаны, тюльпаны «Вихрь» валялись на земле, срезанные и растоптанные. Посреди этого хаоса стоял Гектор Вайс. Он был неузнаваем. Его кожа стала зеленой, как лист, из спины росли стебли, на которых распускались маленькие, уродливые цветы. Но глаза остались человеческими — и в них Арсен увидел не злобу, а бесконечную, всепоглощающую пустоту.

— Я хотел купить ферму, — сказал Гектор. — Вы отказали. Тогда я решил ее уничтожить. Если не мне, то никому.

— Ты уничтожаешь не ферму, — ответила Ирма. — Ты уничтожаешь время. Без тюльпанов «Вихрь» прошлое и будущее смешаются. Люди начнут помнить то, чего не было, и забывать то, что было. Начнется хаос. Ты этого хотел?

— Мне все равно, — сказал Гектор. — У меня нет души. Мне все равно, что будет с людьми.

Он поднял руку — и из земли вырвался вихрь. Черный, плотный, он поднялся к небу, ломая оставшиеся купола, и начал расширяться. Арсен почувствовал, как его поднимает с земли, как воздух выходит из легких, как мир кружится в безумном танце.

— Держись! — крикнула Ирма, вцепившись в обломок трубы. — Если мы отпустим, нас унесет в никуда!

Арсен смотрел на Гектора, который стоял в центре вихря и смеялся. И вдруг он понял: Гектор не враг. Гектор — это он сам. Та его часть, которая хотела власти, контроля, ответов. Та, которая срезала тюльпаны, не думая о последствиях. Он смотрел на Гектора и видел свое отражение.

— Ты должен его остановить, — сказала Ирма. — Только ты можешь. Потому что ты был на грани. Ты знаешь, что такое желание. Ты знаешь, что такое пустота.

Арсен отпустил трубу.

Он шагнул в вихрь, навстречу Гектору, навстречу своей темной половине. И когда они встретились в центре бури, когда их лица оказались в сантиметре друг от друга, Арсен прошептал:

— Я желаю тебе покоя.

Гектор замер. Его зеленеющая кожа начала опадать, как сухие листья. Глаза закрылись. Он упал на колени, и из его груди вырос тюльпан — белый, чистый, с медленно вращающимися лепестками.

Вихрь стих.

Купола остановились.

Ферма «Маренго» замолчала.

Ирма подошла к Арсену, взяла его за руку и сказала:

— Ты сделал третий срез. Но ты пожелал не для себя. Ты пожелал для другого. И поэтому ты не стал цветком. Ты стал садовником.

Арсен посмотрел на тюльпан, выросший из груди Гектора. И понял: это не конец. Это начало чего-то нового. Фермы, на которой цветы будут не исполнять желания, а учить прощению.

Он взял лейку и полил тюльпан. Вода потекла не в землю, а вверх, к небу, и там, в вышине, засияла маленькая радуга.