Глава 21. Вторая дочь

Поток нельзя остановить. Его можно только перенаправить. И когда Арсен закрыл глаза, он увидел это. Он увидел, как все тюльпаны, которые он повернул, начали вращаться в обратную сторону — быстрее, быстрее, быстрее. Их лепестки отрывались и летели в небо, образуя новый вихрь — больше, мощнее, страшнее прежнего. И в центре этого вихря стояла она. Вторая дочь. Та, которую он создал желанием. Та, которая была цветком, думавшим, что она человек.

— Ты не закрыл воронку, — сказала она. — Ты ее открыл. По-настоящему. Теперь поток вырвется наружу. И Нордвиль исчезнет. Вместе со всеми, кто здесь живет.

— Нет, — простонал Арсен. — Я не хотел.

— Ты хотел спасти. Но спасение — это тоже желание. А любое желание питает поток. Чем больше ты хочешь помочь, тем сильнее становится вихрь. Единственный способ его остановить — не желать вообще ничего. Но ты не можешь. Потому что ты человек.

Арсен смотрел на вторую дочь. Она была прекрасна. И страшна. В ее глазах вращались те же спирали, что и в глазах тюльпанов-людей в подвале.

— Что мне делать? — спросил он.

— То, что ты должен был сделать с самого начала. Отпустить. Отпустить меня. Отпустить мать. Отпустить дочь. Отпустить себя. Не желать. Не спасать. Не любить. Просто быть.

— Я не умею просто быть, — сказал Арсен.

— Научись, — ответила вторая дочь. — Сейчас. Или умри. Или стань цветком. Выбирай.

Она протянула ему руку. В ее ладони лежал лепесток — белый, с красной каймой. Тот самый, который он нашел в конверте матери.

— Это ее лепесток, — сказала вторая дочь. — Твоей настоящей матери. Она была ветром. Но она оставила частицу себя, чтобы ты мог выбрать. Возьми его. И скажи то, что не сказал тогда.

Арсен взял лепесток. Он был теплым и мягким, как щека ребенка. Он поднес его к лицу и прошептал:

— Мама, я тебя прощаю. За то, что умерла. За то, что оставила. Я тебя прощаю.

Лепесток вспыхнул и исчез. А вместе с ним исчезла и вторая дочь. И вихрь. И весь Нордвиль.

Арсен открыл глаза. Он лежал на голой земле. Рядом сидела его настоящая дочь, живая и здоровая. Вокруг не было ни фермы, ни куполов, ни тюльпанов. Только поле, трава и небо. Обыкновенное небо. Без спиралей.

— Где мы? — спросила дочь.

— Дома, — ответил Арсен. — Настоящем доме. Где нет магии. Где есть только мы.

Он обнял ее. И впервые в жизни не захотел ничего. Совсем ничего. Просто сидеть на траве, чувствовать тепло дочери и смотреть на облака. Которые не вращались. Они просто плыли. Как и положено облакам.