Глава 4: Завеса тумана

Марина взмахнула трезубцем в последний раз. Острова Поющей Пены начали медленно растворяться в пространстве. Древняя магия окутала архипелаг, перенося его в иное измерение, скрытое от радаров, подзорных труб и людской злобы.

— Теперь мой народ в безопасности, Кай, — тихо сказала она, подплывая к нему. — Но ты… ты не можешь уйти со мной навсегда. Тебя ждет берег.

— Я вернусь, — пообещал Кай. — Но я хочу, чтобы ты увидела мой мир. Не тот, что с пушками и сетями, а тот, где меня ждет мама.

Марина долго смотрела на свои серебристые руки. Для неё выйти на сушу было всё равно что для человека прыгнуть в бездну. Но любовь к Каю была сильнее страха перед солнцем.

Прошло несколько недель. На далеком берегу, у старой хижины, мать Кая каждый вечер выходила к воде. Она знала, что её сын вернулся — матросы с «Бродяги» рассказали о «ангеле в шторме», который спас их.

Однажды на закате она увидела две тени. Кай шел по мелководью, бережно поддерживая за руку удивительную девушку. Её кожа сияла, как жемчуг в лучах заходящего солнца, а платье было соткано из морской пены и шелка.

— Мама, — Кай подошел ближе, его глаза светились счастьем. — Я обещал, что вернусь не один. Познакомься, это Марина. Она… она из того мира, который научил меня любить море.

Мать Кая, простая женщина, видевшая в жизни немало горя, вдруг улыбнулась. Она увидела, как Марина робко коснулась сухой земли, и как её глаза наполнились слезами восторга при виде первого в её жизни настоящего цветка на берегу.

— Добро пожаловать домой, дитя шторма, — тихо сказала мать, протягивая ей руки.

В тот вечер в маленькой хижине пахло не только солью, но и свежим хлебом. Марина узнала, что на суше есть тепло очага, а мать Кая поняла, что сокровища океана — это не золото, а сердце, способное на подвиг. Архипелаг был закрыт, но мост между двумя душами стал крепче любого камня.

Прошло пять лет. Старый маяк на Клыкастом мысу, который десятилетиями стоял заброшенным, снова ожил. Кай своими руками починил линзы и каждую ночь зажигал огонь, указывая путь не кораблям (которых здесь почти не бывало), а самой Марине, которая часто уходила в море, чтобы навестить свой народ.

Их сына назвали Лео. На первый взгляд он казался обычным мальчишкой: крепким, загорелым, с выгоревшими на солнце волосами. Но мама Кая, старая мудрая женщина, часто замечала странности. Лео никогда не плакал в ванной, он мог часами сидеть под водой в бочке с дождевой водой, а его глаза в сумерках приобретали тот самый бирюзовый отблеск, как у Марины.

— Он слишком сильно любит воду, Кай, — шептала бабушка, глядя, как пятилетний внук бесстрашно бежит навстречу огромным пенистым валам во время прилива. — В его груди бьётся не просто сердце, а вихрь моря.