Глава 6: Уходящий с приливом

Шли годы, и Лео рос необычайно быстро. Он был крепким, как прибрежные скалы, и тихим, как предрассветный штиль. Когда ему исполнилось двенадцать, «вихрь моря» в его груди стал настолько мощным, что мальчик больше не мог подолгу оставаться на суше — кожа начинала сохнуть, а во сне он метался, зовя глубину.

— Пора, — тихо сказала Марина однажды на закате, глядя на сына.

Лео подошел к кромке воды. Из пены, словно по команде, вынырнули пять серебристых всадников на огромных дельфинах — почетный конвой подводного короля, присланный специально за принцем-полукровкой.

— Я скоро вернусь, бабушка! — крикнул Лео, оборачиваясь. — Принесу тебе самую красивую ракушку, в которой поет южный ветер!

Он нырнул, и его золотистая макушка мгновенно исчезла в бирюзовом сиянии конвоя.

Для Кая и Марины эти дни были испытанием. Но тяжелее всего приходилось бабушке. Она часами сидела на крыльце маяка, всматриваясь в горизонт. Она знала, что её внук там, внизу, обедает за жемчужным столом и скачет верхом на скатах, но для неё он оставался маленьким мальчиком, которому нужно поправлять одеяло.

— Кай, сынок, — вздыхала она, — море такое холодное и темное… Как же он там, в этой бездне?

— Мама, — Кай обнимал её за плечи, — он там король. Глубина для него — как для нас теплый дом. Он не гость в океане, он его часть.

Каждое утро Кай поднимался на маяк и протирал стекла до блеска. Он знал: Лео видит этот свет даже через мили воды. Этот луч был для мальчика якорем, который всегда тянул его обратно к человеческому берегу.

Спустя три дня, когда солнце только начало золотить верхушки волн, бабушка вскрикнула:

— Идет! Вижу его!

Лео выходил из моря медленно, будто само пространство расступалось перед ним. Он нес в руках сеть, полную диковинных плодов, которые не растут на земле, и ту самую обещанную ракушку — огромную, сияющую внутренним светом.

Он подбежал к бабушке и положил голову ей на колени, пахнущий солью и свежестью бездны.

— Там было красиво, бабушка. Но там нет твоего теплого хлеба.

Марина смотрела на них и улыбалась. Она понимала, что Лео — единственный, кто смог приручить обе стихии. Он уходил в море как герой, но всегда возвращался к маяку как любящий внук.